Кольцо людей смыкается плотнее. Кто-то уже шепчется. Кто-то улыбается в предвкушении. Огонь из дверного проёма бросает отблески на оружие вдоль стен.

Снимаю куртку, бросаю её на край мата, беру тренировочный меч со стены. Вес знакомый. Баланс точный. Пальцы сразу находят хват.

Рейзар делает то же самое. Спокойно. Без показной подготовки. Проводит ладонью по рукояти, проверяя центр тяжести.

Он смотрит прямо.

— Передумал? — спрашивает негромко.

— Ты уже выбрал момент, чтобы сбежать? — отвечаю.

Аксейд скрещивает руки на груди.

— Постарайся не уронить меч, Демарис. Публика собралась.

— Завидуешь? — не отвожу взгляда от Рейзара.

— Я наслаждаюсь, — спокойно отвечает он.

Рейзар чуть наклоняет голову.

— Начнём?

Я делаю шаг.

И в этот момент мир перестаёт быть цельным и распадается на чёткие, почти геометрические линии, в которых я безошибочно считываю каждую деталь: положение его плеч выдаёт направление силы, смещение веса на правую ногу предвещает разворот, напряжение пальцев ещё до замаха раскрывает намерение, и потому я вижу траекторию удара раньше, чем клинок вообще начинает движение, — и он, судя по едва заметной перемене взгляда, видит то же самое. Сталь сталкивается резко и безжалостно, рождая короткую искру и глухой, тяжёлый звук удара металла о металл, который отзывается в руке, но я уже действую на опережение, бью первым — коротко, точно, направляя удар в стык защиты, туда, где мгновение колебания превращается в уязвимость.

Он уже там, и его меч уходит в сторону раньше, чем мой удар окончательно формируется, вклиниваясь в движение не за счёт скорости, а опережая сам момент решения. Толпа выдыхает одновременно, и в этом общем звуке мы на миг разрываем дистанцию, чтобы сразу же снова сойтись.

Я атакую серией — три быстрых шага, ложный выпад, удар по корпусу.

Он смещается до того, как я переношу вес. Лезвие скользит в сантиметре от его плеча. Его клинок уже у моего запястья.

Выворачиваюсь, ухожу вниз, лезвие проходит по мату.

— Вот это да! — Грей свистит, а Макс смеётся.

— Ты всё ещё выбираешь момент? — бросаю я усмехаясь.

— Я уже в нём, — отвечает Рейзар.

И снова.

Я ускоряюсь, но он не становится быстрее — он становится раньше, и каждый раз, когда я только принимаю решение ударить, его движение уже начато, так же как и я, когда он вклинивается, успеваю перестроиться ещё до завершения его действия, превращая происходящее не в гонку скоростей, а в напряжённую борьбу контроля и разрыва, где любое намерение мгновенно встречает ответ. Сталь звенит всё чаще, удары ложатся плотнее, я делаю обманный шаг вправо, но он смещается туда, где меня ещё нет, и тогда я меняю траекторию в последнюю долю секунды, однако его клинок уже перехватывает новую линию, словно он движется не следом, а вместе с самим выбором.

Толпа шумит громче.

Крейден стоит неподвижно, но в глазах — расчёт. Он видит всё.

— Демарис, ты стал предсказуем, — Аксейд хмыкает.

— Подойди и покажи, как надо, — отвечаю, не сбавляя темпа.

Резко отскакиваю назад, бросая меч на мат, и почти одновременно вытаскиваю кинжал. Движение происходит быстро, без предупреждения, но Рейзар замечает его раньше, чем моя рука успевает полностью подняться.

Не прямо в него — в линию его шага.

Кинжал уходит вперёд точно в ту точку, где он должен оказаться через долю секунды. Расчёт выверенный, почти идеальный.

Но он уже не там.

Рейзар смещается раньше, чем траектория завершается, и кинжал с глухим ударом врезается в стойку за его спиной.

По залу проходит общий вдох — громкий, почти единый.

— Неплохо.

— Медленно, — отвечает он.

— Когда я делаю шаг — всё уже решено.

— Пока ты решаешь — я уже прожил этот шаг.

Мы снова схватываемся на мечах.

Теперь ближе. Жёстче. Без лишней игры.

Я работаю сериями. Он рвёт ритм. Я давлю углом, он исчезает в промежутке между моим намерением и действием.

Кто-то кричит:

— Давай!

Женщины уже здесь и смотрят на нас молча и напряжённо, не отрывая глаз от происходящего, боясь упустить даже мгновение; Айлин коротко смеётся, и в этом смехе больше напряжения, чем веселья, Луна быстро прижимает ладонь к губам, пытаясь удержать вырвавшийся звук, а Амира смотрит, не моргая, полностью погружаясь в каждое движение.

Удар сверху — он встречает. Я перевожу в корпус — он уже смещён. Я вхожу в клинч, сбиваю его плечом.

Он принимает давление, разворачивается, и его лезвие оказывается у моей шеи.

Мой меч останавливается у его рёбер, и на долю секунды всё замирает. Мы стоим так близко, что слышно дыхание друг друга. Оно тяжёлое после обмена ударами, плечи поднимаются и опускаются, мышцы всё ещё напряжены, готовые сорваться в движение в любой момент.

Кольцо людей вокруг взрывается криками.

Кто-то свистит, кто-то бьёт ладонями по матам, но этот шум уже почти не доходит до сознания.