Смотрю на неё внимательнее — на усталые глаза, на напряжённую линию губ, на силу, которую она продолжает держать даже сейчас.

— Спокойной ночи, Амира.

Она отвечает тихо:

— Спокойной ночи.

Разворачиваюсь и ухожу по узкой улице обратно к центру города, уже зная, что завтрашний день изменит гораздо больше, чем просто её судьбу.

Ночь в Арее не становится мягче — она просто тише.

Бар «Старый отсек» стоит ближе к нижней линии базы, в здании из металла и бетона, пережившем больше зим, чем половина города. Тяжёлая дверь открывается плечом. Внутри тепло неуютное — рабочее. Дым, настойка, пиво, пот, железо. Гул голосов густой, вязкий. Сюда приходят не веселиться. Сюда приходят сбросить с себя день.

За стойкой Лют, широкий, тяжёлый, с руками как из цельного дерева, он наливает, не задавая вопросов, и я подхожу к бару.

— Настойки.

— Сегодня ты слишком серьёзный, — он смотрит на меня внимательно.

Стакан скользит ко мне по стойке.

— Опять проблемы?

Берусь за стекло, выпиваю одним движением. Горло обжигает, но мысли становятся ровнее.

— В этом мире они не заканчиваются, — произношу. — Просто меняют форму.

— Завтра праздник, будет шумно, — он хмыкает.

— Да, — усмехаюсь. — Рейзар приходит. Я хочу проверить, из чего он сделан. Он обещал мне бой.

— Тогда я поставлю на тебя, — он наливает ещё.

— За честный бой, — я поднимаю стакан.

Выпиваю вторую порцию медленнее.

В зале шум усиливается, кто-то смеётся громче обычного. Завтра люди будут пить, спорить, радоваться. Передышка им нужна.

— Ладно, пора отдыхать, завтра слишком много дел, — ставлю стакан обратно.

— Не проспи своё великое надрание, — он кивает.

— Это ему стоит переживать.

Выхожу в прохладный воздух.

Улица тише, фонари дают ровный свет. Город не спит — просто дышит медленнее. Дом мой недалеко от жилых кварталов, недалеко и от домика, куда сегодня поселили Амиру. Мысль об этом проходит мимо, но не исчезает.

Дверь открывается без скрипа. Внутри — кухня, соединённая с гостиной, стол, пара стульев, одна комната. Ничего лишнего. Всё на своих местах.

Снимаю перевязь, откладываю меч на стол. Металл тихо касается дерева. Кинжал ложится рядом. Пояс падает на спинку стула.

Провожу ладонью по шее, наклоняю голову в сторону, затем в другую — сухой хруст раздаётся в тишине комнаты. Напряжение дня выходит через мышцы.

Завтра будет разговор.

Завтра придёт Рейзар.

Завтра Крейден примет решение.

И если решение будет правильным — начнётся движение.

Ночь перед бурей всегда кажется спокойной.

Утро в Арее не начинается внезапно. Оно постепенно поднимается из камня, из воды, из металла стен.

Дверь дома открывается, прохладный воздух касается лица. Свет ещё мягкий, солнце только выходит из-за линии воды, и остров постепенно наполняется движением.

Дома тянутся вдоль улицы плотным рядом. Часть из них — остатки старого сектора А, пережившие обвал мира. Металл, бетон, тяжёлые двери с выцветшими табличками, которые помнят больше имён, чем любой архив. Их укрепляли не раз — добавляли балки, усиливали стены, закладывали слабые места найденным в пустошах железом.

Другие дома — новые. Сложенные из того, что удалось вытащить из руин: балки со сгоревших складов, листы металла с разбитых ангаров, доски с разобранных платформ. Ничего не пропадает. Всё превращается в стены, крыши, двери. Каждая доска здесь когда-то была частью другого мира.

Узкие дорожки расходятся во все стороны, соединяя дома, склады, мастерские. Камень под ногами стёрт сотнями шагов. Остров большой — гораздо больше, чем кажется с воды. Внутри стен целые кварталы, поля теплиц, склады, тренировочная база, мастерские, причал.

Сегодня город звучит иначе.

На верёвках между домами висят сплетённые из сухих трав и цветных лоскутов полосы. Кто-то вырезал из тонкого металла небольшие фигурки и подвесил их так, что они звенят от ветра. На центральной улице ставят длинные столы. Из теплиц несут цветы — яркие пятна среди серого камня. Праздники в Арее редкость, поэтому люди готовятся основательно.

Они верят, что опасность отступила. Лидер Кельта мёртв. Война закончена.

На другой стороне квартала видна тренировочная база — широкая площадка с мишенями, деревянными манекенами, стойками для оружия. Обычно там грохот металла, крики инструкторов, бег. Сегодня — тишина.

Крейден отменил тренировки на несколько дней. После войны людям нужно побыть с семьями. Перевести дыхание. Напомнить себе, что они живут не только ради боя.

Прохожу мимо площадки и чувствую странное спокойствие. Тишина перед решением.

Столовая уже открыта. Дверь распахнута, внутри тепло и запах хлеба.

Захожу.

За столом у стены уже сидят Крейден и Аксейд.

— Утро.

Оба поднимают глаза почти одновременно.