Потом пришло сообщение от Ярика: «Прочесываем лес и посадки. Деревня пока молчит. Позже позвоню».

Я отложила телефон.

Встала, подошла к спальне. Приоткрыла дверь. Мальчик сидел на полу, обняв коленки, и смотрел в стену. Увидел меня — отвернулся.

Мысли крутились, как белка в колесе. Кто эта женщина? Почему ребенок один? Где она? Жива ли? Ищет ли?

И самое страшное — что будет, если не найдут? Если мать не объявится?

Что тогда делать с этим волчонком, который ненавидит меня и по какому-то нелепому стечению обстоятельств считает моего мужа своим папой!?

И тут тишину разорвал звонок, на тот конце раздался усталый голос мужа:

— Мы ее нашли, Вась.

— Нашли? Где? — я подскочила со стула.

— Это трындец, зай…

Глава 6

Я стояла у окна и смотрела, как по дороге к части растянулась цепочка солдат.

Возвращались.

Сердце забилось где-то в горле. Я вглядывалась в фигуры, пытаясь разглядеть Ярослава. Нервно теребила край футболки. За спиной в спальне тихо играла песенка из мультик — мальчик так и не вышел, даже когда я звала его обедать.

Сейчас его мать заберет. Привезут ее сюда, или Ярик отвезет его куда-то. И этот кошмар закончится.

Закончится…

Я обернулась на дверь спальни. Прислушалась.

Тишина.

Вспомнила, как малыш смотрел на меня сегодня утром. На вид — чистый ангелочек, а взгляд…

Чисто волчонок. Злой, настороженный. Чужой.

А потом вспомнила другое. Как он ел ту булку в столовой, откусывая маленькими кусочками. Как доверчиво держал меня за руку по дороге от КПП. Как сказал тогда, на КПП: «Я нашел папу». С такой верой. С такой надеждой. Доверял мне… ровно до того момента, пока не вбил себе в голову, что Ярик его отец, и не понял, что я его жена. Ну надо же! Придумал тоже…

У меня защипало в глазах.

Господи, ведь у нас мог бы быть такой же. Наш. Кровный сынок. Который бы тоже бежал к Ярику, обнимал за шею, называл папой. Который бы смотрел на меня не волчонком, а с любовью, тянул ручки…

Сколько лет бесполезных попыток, клиник, народной медицины… Сотни отрицательных тестов и каждый раз новый осколок в сердце… Два выкидыша… Одна замершая…

Закусила губу до боли. Я моргнула, прогоняя слезы. Не время. Сейчас не время.

Внизу хлопнула дверь.

Я метнулась к окну. Увидела, как Ярик пересекает двор. Один. Идет тяжело, нервничает.

Я рванула открывать дверь.

— Ну? — выпалила я, едва он переступил порог. — Нашли?

Ярик поднял на меня глаза. И сразу отвел.

— Нашли, — буркнул он, стягивая берцы.

— Где? Что с ней? Почему ребенок один? — я засыпала его вопросами, чувствуя, как внутри закипает раздражение от его угрюмости и неразговорчивости. Часто он так, недоговаривает, а я бешусь, но разговорить его в такие моменты — сущее наказание!

— Да потом, Вась, — он отмахнулся и пошел в комнату. — Давай ребенка собирай.

— Что? — я застыла.

— Мать его там, на проходной. Ждет. Сюда не пошла. Давай, собирай вещи его, если есть. Или так пойдет.

Я ничего не понимала.

— Ярослав, стой. — я перегородила ему дорогу. — Что значит «не пошла»? Почему? Ты ее видел? Она в порядке? Объясни нормально!

Он смотрел куда угодно, только не на меня.

— Да там... — он дернул плечом. — В общем, все нормально. Потом расскажу. Сейчас не до этого.

— Давай я с тобой пойду, — я шагнула к двери. — Хоть поговорю с ней, успокою. Она, наверное, в истерике, ребенка сутки не видела. Почему ты ее сюда не привел-то? Ярослав!

— Вася! — рявкнул он вдруг. И осекся. Выдохнул. Уже тише, — Не надо. Я сам. Посиди тут. Я быстро.

Он прошел в спальню. Через минуту вышел с мальчиком на руках. Ребенок обнимал его за шею, смотрел на меня победно, мол: вот, я же говорил, он мой папа.

Я рвано всхлипнула.

Входная дверь за ними закрылась.

Я осталась одна.

Стояла посреди коридора и смотрела на пустоту. В квартире было тихо. Только телевизор в спальне все еще работал.

Он ушел. Этот чужой, трудный, невозможный мальчишка ушел. И вроде бы надо выдохнуть с облегчением. Вернется моя спокойная, размеренная жизнь. Без истерик, без криков, без этой дикой боли.

А на душе было погано.

Я прошла на кухню, налила воды. Сделала глоток. Поставила стакан.

И тут взгляд упал на журнальный столик в зале.

Книжка.

Детская книжка с картинками, которую я вчера читала мальчику. Старая, потрепанная, еще моя, из детства. Я обещала ему ее подарить.

Он ушел без книжки.

Я вспомнила, как он смотрел на картинки. Как тыкал пальцем в медвежонка и говорил: «Как папа». Как засыпал под мой голос. Как я шепнула ему на ухо: «Хочешь, это будет твоя книжка? Насовсем?» И он кивнул. Сонно, но кивнул.

Я обещала.

Я метнулась в спальню. Схватила книжку с тумбочки. Вылетела в коридор, на ходу накидывая куртку прямо на футболку. Влезла в кеды — даже шнурки не завязала.