— Как скажете, ваше высочество, — наконец «отмерла» Ария, низко  кланяясь.

За ней нехотя поклонились и остальные.

— Как же они мне надоели, ты бы только знала, — буркнула Камилла, когда мы отошли от крыльца на приличное расстояние. — Те еще сплетницы! Шагу ступить не дают. Терпеть таких не могу, но положение обязывает держать при себе свиту.

Я подавила улыбку, но ничего на ее слова не ответила.

Мы прошли через парадный сад, затем углубились в нескончаемый, сложно переплетенный лабиринт из высокой живой изгороди. И снова вышли в сад. Дорожки, дорожки, дорожки... Территория была поистине огромной.

Пока мы шли, Камилла вполголоса рассказывала, что ее брат очень нелюдим. Он предпочитает абсолютное одиночество, живет в самом отдаленном дворце и ненавидит, когда на него смотрят.

Поведение наследного принца было мне вполне понятно. И мне было до одури жаль его. В моем родном городе часто говорили, что когда Дариан был здоров, он был настоящей гордостью империи: сильным, справедливым воином, который часто выходил в народ, общался с простым людом и защищал слабых. А теперь... теперь он стал  узником в собственном теле.

— Пришли, — шепнула Камилла, резко останавливаясь.

Она нервно прочистила горло, сделала глубокий, судорожный вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, расправила плечи и, бросив на меня предупреждающий взгляд, решительно вышла из-за густой живой изгороди на открытое пространство.

Я последовала за ней, чинно сложив руки на животе и чуть склонив голову, как того строго требовал дворцовый этикет для прислуги и фрейлин.

Но, несмотря на опущенный взгляд, я все равно заметила его. Вдали, на идеально подстриженном газоне, у старого раскидистого Древа Жизни с пышной, плакучей кроной, в густой тени сидел мужчина. Он находился в громоздком инвалидном кресле.

Даже издалека было видно, насколько он красив. Короткие, иссиня-черные волосы, широкие плечи, скрытые под темной рубашкой. И абсолютно неподвижные ноги, укрытые тонким пледом.

— Брат! — Камилла приподнялась на цыпочки, натянула на лицо радостную улыбку и помахала ему рукой. — Как твои дела?

В ту же секунду я физически почувствовала на себе тяжелый, давящий взгляд принца. Он был настолько острым, что казался осязаемым. Я не смела поднять головы. Даже дыхание задержала от волнения. Боги, разве могла я когда-то даже в самых смелых фантазиях подумать, что буду вот так запросто гулять с дочерью императора и стоять в нескольких шагах от наследного принца?

Принцесса легким, почти бегущим шагом устремилась к брату. Я, как тень, скользила следом, стараясь ступать как можно тише.

Камилла подошла к креслу и начала быстро, сбивчиво рассказывать о какой-то книге, которую недавно прочитала. Принц молчал. Его молчание было тяжелым, гнетущим, как грозовая туча перед бурей. А потом он заговорил.

Его голос оказался глубоким, низким и настолько холодным, что у меня по коже строем пробежали мурашки.

— Ты ведь знаешь, Камилла, — произнес черный дракон, и в каждом его слове сквозила усталая сталь. — Я не люблю, когда ты приходишь сюда с кем-то из своей свиты.

Эти слова хлестнули меня, но они были вполне ожидаемыми. В глазах принца я — никто. Очередная надоедливая фрейлина. Так и должно быть дальше. Я лишь инструмент. Вылечу его, выполню свою часть сделки, а потом буду тихо жить своей новой жизнью в тени дворца, всем сердцем надеясь, что алый дракон никогда меня не найдет. Да, Рейнард думает, что я мертва. Он также знает, что носители осколка света рождаются раз в несколько сотен лет. И это совершенно не значит, что генерал выбросит свой проклятый компас. Уверена, этот фанатичный монстр будет таскать его с собой повсюду, надеясь на новое чудо.

— Это Вия, моя новая компаньонка, — отмахнулась Камилла с напускной легкостью. Она начала подниматься с пятки на носок, раскачиваясь и улыбаясь, словно ребенок, а затем неожиданно скривилась и схватилась за свою лодыжку. — Ах! Ногу свело!

Дочь императора взмахнула руками, якобы теряя равновесие, и, падая, сильно толкнула меня плечом прямо в сторону инвалидного кресла.

Все произошло в доли секунды. Я не успела даже охнуть. Потеряв равновесие, полетела вперед и, чтобы не упасть принцу на колени, инстинктивно выставила руки перед собой. Моя ладонь с размаху опустились на его горячие пальцы…

В этот миг мир будто перевернулся, а я перестала дышать.

Мой внутренний взор взорвался ослепительной проекцией. Я увидела его магические каналы. Они были не просто повреждены —  изорваны в клочья, жестоко, безжалостно перерублены в десятках мест, истекая темной, застоявшейся энергией.