Я молчала. Слишком тяжело было передать обычными словами ту концентрированную муку, с которой я столкнулась, прикоснувшись к принцу. А если представить, что изо дня в день переживает он сам...

«Бедный, — вспыхнула горькая мысль в моей голове. — Как же тебе тяжело! И ты, и твой прекрасный дракон... как же вы мучаетесь!»

— Вия! — снова нетерпеливо позвала Камилла, вырывая меня из мучительно печальных мыслей. — Тебе... — она взволнованно прикусила нижнюю губу, не зная, как правильно сформулировать вопрос. — Тебе было больно из-за болезни брата? Да? Поэтому ты плакала?

Я осторожно кивнула. Не хотела рассказывать принцессе все подробности и описывать, как именно страдает зверь в груди ее брата. Камилла будет слишком сильно переживать, да и я была уверена, что сам наследный принц такой откровенности точно бы не одобрил. Гордые воины не любят, когда их жалеют.

— Я не знаю, кто смог сотворить с ним такое, — тихо произнесла я, пока принцесса, затаив дыхание, внимала каждому моему слову. — Но его магические потоки... меридианы… точнее то, что от них осталось... — я покачала головой, тяжко вздыхая.

— Ты... — Камилла начала тяжело, прерывисто дышать. В ее голосе зазвенела такая невыносимая тоска, такая глубокая сестринская боль, что у меня сжалось сердце. — Ты не сможешь ему помочь?

— Смогу, — шепнула я.

Я увидела, как глаза дочери императора в шоке распахнулись, как вспыхнула в них ослепительная, безумная надежда. Она открыла рот, чтобы радостно закричать, но тут же испуганно зажала его обеими ладонями и лишь тихо запищала, забавно пританцовывая на месте.

— Правда?! — она бросилась ко мне, сжав мои плечи. — Ты уверена? Боги, Вия, скажи, что ты абсолютно уверена, я умоляю тебя!

— Я уверена, — снова кивнула я, уже не в силах сдержать мягкой улыбки.

Камилла часто-часто заморгала, отпустила меня и начала торопливо обмахивать лицо ладонями, чтобы не расплакаться от нахлынувшего счастья.

— Тебя послали нам сами небеса! — всхлипнула она и, забыв о всяком этикете, бросилась мне на шею, крепко обнимая.

Я опешила от этих объятий. Замерла, вытянувшись по струнке. Даже дышать перестала. В моей прошлой жизни, в доме родителей и в особняке генерала, прикосновения несли лишь боль, наказание или угрозу. К такому искреннему, теплому порыву я была просто не готова.

— Прости, — Камилла опомнилась первой и деликатно отстранилась, заметив мою скованность. — Прости мне мою излишнюю эмоциональность. Просто... Просто ты даже представить себе не можешь, насколько я рада получить хотя бы одну, малейшую надежду на то, что брат снова сможет ходить!

— Надеюсь, — я ласково улыбнулась ей, — он сможет не только ходить. Но и подниматься в небо.

— Серьезно? — ахнула Камилла, ее руки задрожали. — Вия... ты... ты ведь не шутишь?

Грудь принцессы часто вздымалась. Она была так сильно взволнована, что, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Я постараюсь сделать все, чтобы именно так и было, — я смиренно склонила голову.

Обратно во дворец Камиллы мы возвращались все тем же запутанным путем. Принцесса буквально светилась от переполняющего ее счастья, постоянно бросая на меня восторженные взгляды, а вот я была сосредоточена и хмура. Впереди предстояла тяжелая работа.

— Говори, — шепнула мне Камилла, когда мы наконец вышли в ее личный сад, подальше от чужих ушей.

— Вы же помните, как я лечила вас на лесной поляне? — так же тихо спросила я.

Камилла понимающе кивнула.

— С принцем нужно будет проделать то же самое. Вот только времени на его исцеление потребуется гораздо больше. Шаг за шагом, ночь за ночью.

Камилла остановилась посреди мраморной дорожки, серьезно кивнула, принимая эти условия, а затем резким кивком головы приказала мне следовать за ней.

Вскоре мы снова оказались в ее покоях. Принцесса лично проверила, чтобы массивная дверь была заперта на ключ, а плотные окна закрыты. Мы сели друг напротив друга в глубокие мягкие кресла.

— Я правильно понимаю, — начала дочь императора, понизив голос, — ты не хочешь, чтобы Дариан знал о том, что ты его лечишь?

— Именно так, — без стеснения ответила я.

— Но ты же понимаешь, что когда он начнет исцеляться, у придворных лекарей возникнет масса вопросов? — Камилла нахмурилась. — Я тебе больше скажу: кто-нибудь из них непременно попробует приписать твои заслуги себе. Они ведь до сих пор, уже десять лет, пичкают его своими горькими отварами.

Я поджала губы. Ну вот что ей сказать? Что мне категорически нельзя «светиться» с моим лечением? Что Рейнард, если узнает о чудесном исцелении принца, быстро сложит два и два, и это будет стоить мне жизни?

— Я дала клятву, Вия, что никому о тебе не расскажу, — тихо произнесла Камилла, не дождавшись ответа. — Понимаю, ты мне еще не доверяешь...

— Если о моем даре узнают… — начала я, с трудом подбирая слова.