— Ее высочество запретила вас будить, — вырвала меня из раздумий служанка, видя мою растерянность. — Сказала, что вам нездоровится.

— Э-эм… Уже все хорошо, спасибо, — начала было я.

— Не стоит стесняться, леди, — служанка с пониманием и теплым сочувствием вздохнула, протягивая мне поднос. — Дни женской очистки порой бывают очень болезненными. Принцесса вас хорошо понимает. Да и я, если честно, тоже. Вот, возьмите. Этот травяной отвар снимет спазмы и боль. Я специально для вас заварила.

— С-спасибо… — шокировано протянула я, осторожно принимая поднос из ее рук.

В груди появилось теплое, щемящее чувство, Камилла снова меня прикрыла.

Я смотрела на исходящую паром чашку и поражалась доброте совершенно чужой мне девушки.

В памяти тут же всплыло прошлое. Помнится, как-то в детстве я сильно заболела. Но с жаром, лихорадкой и режущей болью в горле мне приходилось бороться самой, лежа в своем холодном чулане. Нет, слуги приносили мне горькие отвары, но на этом всё. Ни единого доброго слова. Ни единого вопроса, нужно ли чем-то помочь или укрыть потеплее. Все в родном доме избегали меня, как прокаженную.

А вот когда болели сестры… матушка ночами не отходила от их кроватей. Она заботливо прикладывала мокрую прохладную ткань к их лбам, гладила по волосам и с ложечки отпаивала сладкими настойками.

Даже когда у меня впервые начались женские дни, и я, напуганная, пришла к матери за помощью, поддержки не дождалась. Она лишь фыркнула, скривив губы, и отправила к прачкам за тканью. За простой, грубой тканью. Не за мягкой магической материей, впитывающей боль и влагу, которой пользовались Арабелла и Лоретта. В их глазах я была позором рода. Зачем на меня переводить средства? Мне и платья покупались самые простые, без вышивки и украшений.

Я моргнула, отгоняя болезненные воспоминания, и печально улыбнулась. Да, мне было обидно. По сей день обидно до слез, но я не таила зла на семью. Зачем? Злость лишь очернит мою душу, взрастит желание отомстить и сделает меня такой же жестокой, как они или как Рейнард.

— А где ее высочество? — спросила я у служанки, ставя поднос на столик в коридоре. Отвар пить я, конечно же, не собиралась.

— Она вместе с другими фрейлинами ушла к главному императорскому дворцу. Сегодня к вечеру или ночью у племянницы императора должен родиться малыш, — добродушно улыбнулась служанка.

— Ох! Мне тоже нужно быть там! — ахнула я.

Так было положено по древним законам. Молиться за еще неродившееся дитя императорской крови, которое вот-вот должно появиться на свет.

— Ее высочество сказала, что когда вам станет легче, вы можете присоединиться, — добавила девушка.

Камилла… Поистине потрясающая девушка. Несмотря на свой высокий титул и положение в обществе, она осталась человеком. Не утонула в лицемерии, надменности и высокомерии, которые, словно черная, липкая жижа, разливались в местах, где звон золотых монет слышался особенно четко.

Для вида я посидела в своей комнате еще около получаса, а затем, попросив ту же служанку показать мне дорогу, решительно направилась к главному дворцу.

Уже на подходе строение поражало своим величием и монументальной статью. Белоснежные башни упирались шпилями в небеса, а огромный, вымощенный золотистым камнем парадный двор был до отказа заполнен людьми. Здесь собрались все: как аристократы самого высокого положения, что было видно по их роскошным, расшитым драгоценностями одеждам, так и люди статусом пониже. Были даже служанки и стражники.

Вообще, прийти и помолиться за рождение императорского малыша мог любой житель имперского дворца. И это горячо приветствовалось. Но существовало одно строгое, нерушимое правило: если ты встал на колени и начал молиться, уходить нельзя, пока малыш не появится на свет. Это считалось невероятно плохой приметой, способной навлечь проклятие на роженицу.

Это было тяжело — стоять столько часов на жестких камнях. Нельзя было ни поесть, ни выпить воды, ни отлучиться по нужде. Но таковы многовековые традиции. Да и магия, витающая над площадью, помогала молящимся притупить чувство голода, боль в стертых коленях и физиологические нужды.

Я отыскала Камиллу почти сразу же. Принцесса скромно расположилась в самом последнем ряду, почти с краю площади, избегая внимания толпы. Рядом с ней как раз оставалось небольшое свободное место. Туда я и поспешила.

Осторожно, чтобы никому не помешать и не сбить ритм чужих молитв, я опустилась на колени рядом с дочерью императора. Камилла, почувствовав мое присутствие, повернула голову. Наши взгляды встретились. Я приветственно и виновато склонила голову. Она лишь нежно улыбнулась мне уголками губ, не прекращая беззвучно шептать слова благословения.

Я сложила руки в замок, закрыла глаза и присоединилась к всеобщему шепоту, который сливался в единый, низкий гул, похожий на шум далекого моря.

Время шло. Час за часом. Колени начали болезненно ныть, но я терпела.