Дочь императора схватила мою руку и ловко втянула внутрь. По ее лицу было видно, как сильно она взволнована.

Я посмотрела на нее и вдруг замерла от неожиданности. Ее левый глаз вновь казался больным — он был подернут знакомой белесой дымкой. Внутри все похолодело. Неужели паразит вернулся? Неужели моего света оказалось недостаточно?

— Ваш глаз... — испуганно выдохнула я, делая неуверенный шаг к ней.

Заметив мой ужас, Камилла поспешила успокоить меня, закрывая за мной дверь.

— Все в порядке, не пугайся! — она улыбнулась, и сквозь мутную пелену проглянул абсолютно здоровый, счастливый блеск. — Просто накинула на себя иллюзию. Не могла же я заявиться во дворец полностью здоровой. Это бы шокировало всех, у отца бы инфаркт случился от радости, а придворные лекари замучили бы расспросами. Нам сейчас ни к чему привлекать ненужное внимание.

Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как отпускает ледяное напряжение в груди.

— Это очень мудрый и осторожный шаг, — искренне произнесла я.

Девушка отмахнулась, хотя уголки ее губ дрогнули в довольной улыбке. Всему свое время.

— Ну что? — выдохнула она, и в ее глазах заметалось нетерпение. — Пойдем?

— Смотреть на наследного принца? — тихо уточнила я.

В груди внезапно екнуло. Волнение холодной змейкой скользнуло вдоль позвоночника.

Камилла кивнула. В ее карих глазах — пусть один из них пока и скрывался за магической пеленой — горел огонь надежды и предвкушения чуда.

— Понимаете, ваше высочество, — я неловко кашлянула, — есть одна проблема.

— Какая? — принцесса тут же напряглась, ее спина выпрямилась, как струна.

— Мне недостаточно будет просто на него посмотреть, — я поморщилась, не желая вдаваться в подробности работы своего дара.

Камилла смотрела на меня, не отрываясь, ожидая продолжения.

— Я должна буду... — сделала глубокий вдох, понимая, какую невероятную дерзость сейчас озвучу, — прикоснуться к нему. И не просто прикоснуться через ткань, а именно к коже.

Принцесса удивленно вскинула брови. По ее лицу было видно, что вопросов в ее голове закрутился целый вихрь, но она, как умная девушка, понимала, что я на них не отвечу.

— Прикоснуться, значит... — задумчиво протянула Камилла, вытянув губы трубочкой и постукивая пальцем по подбородку. — К коже брата. Хм-м… Сам он точно не позволит! Что ж... есть у меня одна идейка. Идем, Вия. Ты все поймешь, когда настанет нужный момент. Просто подыграй мне.

Я молча кивнула, стараясь не обращать внимания на свое волнение, которое с каждой секундой только усиливалось.

Мы вышли из покоев принцессы и в полной тишине спустились на первый этаж, а затем ступили на залитое солнцем мраморное крыльцо.

— Ваше высочество! — тут же встрепенулись фрейлины, подхватывая юбки своих платьев и с заискивающими улыбками устремляясь к Камилле.

— Вы на сегодня свободны! — принцесса пренебрежительно махнула им рукой, не сбавляя шага.

Девушки как вкопанные остановились на месте. Их улыбки сползли. Они явно не привыкли к такому резкому отказу от их общества, но перечить дочери императора не осмеливались. Просто растерянно смотрели вслед принцессе, а затем с нескрываемым недовольством перевели взгляды на меня. Я шла чуть позади Камиллы. Внешне была абсолютно спокойна. На моем лице под иллюзией не дрогнул ни один мускул.

— Как скажете, ваше высочество, — наконец «отмерла» Ария, низко кланяясь.

За ней нехотя поклонились и остальные.

— Как же они мне надоели, ты бы только знала, — буркнула Камилла, когда мы отошли от крыльца на приличное расстояние. — Те еще сплетницы! Шагу ступить не дают. Терпеть таких не могу, но положение обязывает держать при себе свиту.

Я подавила улыбку, но ничего на ее слова не ответила.

Мы прошли через парадный сад, затем углубились в нескончаемый, сложно переплетенный лабиринт из высокой живой изгороди. И снова вышли в сад. Дорожки, дорожки, дорожки... Территория была поистине огромной.

Пока мы шли, Камилла вполголоса рассказывала, что ее брат очень нелюдим. Он предпочитает абсолютное одиночество, живет в самом отдаленном дворце и ненавидит, когда на него смотрят.

Поведение наследного принца было мне вполне понятно. И мне было до одури жаль его. В моем родном городе часто говорили, что когда Дариан был здоров, он был настоящей гордостью империи: сильным, справедливым воином, который часто выходил в народ, общался с простым людом и защищал слабых. А теперь... теперь он стал узником в собственном теле.

— Пришли, — шепнула Камилла, резко останавливаясь.

Она нервно прочистила горло, сделала глубокий, судорожный вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, расправила плечи и, бросив на меня предупреждающий взгляд, решительно вышла из-за густой живой изгороди на открытое пространство.

Я последовала за ней, чинно сложив руки на животе и чуть склонив голову, как того строго требовал дворцовый этикет для прислуги и фрейлин.