— Было очень вкусно, — я прикинулась наивной глупышкой, невинно хлопая ресницами. — А вы... — с искренним сочувствием посмотрела на взбешенных фрейлин, — вы, наверное, тоже хотели, да?

О, нужно было видеть их лица в этот момент! Они стали пунцовыми. То ли от стыда, что было маловероятно, то ли от зашкаливающей ярости.

— Простите, девочки, — я виновато вздохнула, приложив руку к груди. — Если хотите, в следующий раз я обязательно попрошу принцессу пригласить и вас.

Шок, отразившийся на лицах столичных аристократок от наглости «провинциальной кузины», был таким уморительно смешным, что я едва сдерживала рвущийся наружу хохот.

— Ты? — наконец отмерла Ария, нервно сглотнув. — Попросишь у принцессы за нас?

— Ну да, — со всей серьезностью кивнула я. — Хотите?

И снова гробовая тишина и глубочайший шок.

— Пф! — первой пришла в себя Сиана, брезгливо фыркнув. — Вот еще! Пойдемте, девочки! Нам здесь делать нечего!

Фрейлины, тщетно пытаясь скрыть свое смятение и уязвленную гордость, важно проплыли мимо меня, обдав облаком цветочных духов.

Я лишь пожала плечами им вслед, а затем тихо скрылась за дверью своей комнаты.

Убранство покоев было простым, но на удивление красивым и уютным. Светлые деревянные панели на стенах, мягкий кремовый ковер под ногами, широкая кровать с балдахином и небольшой туалетный столик. На кровати действительно лежали несколько новых платьев, но сейчас мне было не до них.

Я прилегла поверх покрывала, чтобы немного отдохнуть. Все-таки последние безумные сутки, полные страха, боли и чудес, знатно меня вымотали.

Сама не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась от того, что кто-то настойчиво, но аккуратно тряс меня за плечо.

— Вия, — тихий, взволнованный шепот коснулся моего слуха. — Вия, просыпайся, пожалуйста.

Я распахнула глаза. Комнату заливал холодный, серебристый лунный свет. Глубокая ночь. Неужели я так крепко и надолго уснула? Впрочем, оно и неудивительно.

— Ваше высочество, — шепотом отозвалась я, потирая глаза и принимая сидячую позу. — Уже пора идти, да?

— Да, — кивнула дочь императора, отступая на шаг. В полумраке блеснули ее глаза. — Я тебе тут одежду принесла. Ты кушать хочешь?

Я отрицательно мотнула головой. Желудок стянуло от нарастающего волнения, кусок бы в горло не полез.

— Тогда давай, переодевайся и выдвигаемся.

Я быстро скинула с себя платье и натянула принесенные Камиллой вещи. Это оказались плотные кожаные штаны, удобная льняная рубаха с объемными рукавами, не стесняющая движений, и темный, скрывающий фигуру плащ.

— Я люблю гулять по императорским угодьям инкогнито, — поймав мой вопросительный взгляд, Камилла небрежно пожала плечами, поправляя застежку на своем таком же плаще.

«Ем за одним столом с принцессой, ношу ее личные вещи... Как бы меня за это фрейлины от зависти во сне не задушили», — усмехнулась я про себя, завязывая шнуровку на ботинках.

Мы выскользнули из комнаты как две тени.

Пробираться через огромную территорию императорского дворца было страшно. Мы шли с максимальной осторожностью. Камилла знала здесь каждый куст и каждый камень. Стоило вдали раздаться лязгу доспехов стражи, как она ловко утягивала меня за собой в густую тень колонн или ниш. А потом и вовсе взяла меня за руку, уверенно скользя по уже знакомому мне бесконечному лабиринту из живой изгороди.

Минуя основные посты парадной стражи, мы оказались у темнеющего дворца наследного принца. Внутрь проникли мастерски — через неприметную дверь кухонного крыла.

Красться в абсолютной темноте чужого дворца оказалось еще сложнее. В один момент мы замерли за тяжелой бархатной портьерой, даже не дыша, когда всего в паре шагов от нас прошел патрулирующий коридоры ночной страж. Мое сердце колотилось где-то в горле.

Но Камилла оказалась права: Дариан терпеть не мог суеты и лишних глаз, предпочитая уединение, поэтому в его личном дворце стражи было в разы меньше, чем у императора. Это было нам только на руку.

Наконец, мы подошли к массивным, украшенным резьбой дверям его покоев. Камилла осторожно, без единого скрипа, повернула ручку, и мы проникли внутрь, боясь издать лишний шорох.

Покои принца поражали своей холодной, суровой красотой. Здесь преобладали темные оттенки синего и серебра. Огромная комната казалась застывшей в вечности. В центре стояла большая кровать со стойками и тяжелым балдахином, на которую из высоких, приоткрытых окон лился бледный лунный свет. В комнату вместе с прохладным ночным ветерком залетали монотонные, убаюкивающие песни цикад.

Камилла бесшумно подошла к кровати, вгляделась в лицо брата и, убедившись, что сонное зелье действует безотказно, вернулась ко мне.

— Я посторожу у дверей, — шепнула она мне на самое ухо. — Дариан до утра не проснется, не переживай.

Принцесса направилась к своему посту и замерла там, встав ко мне спиной и вслушиваясь в звуки коридора.