Я резко подпрыгнула на кровати и вскочила на ноги, путаясь в одеяле. Паника окатила ледяной волной. Пусть я и была фрейлиной лишь под прикрытием, но формально у меня имелись свои обязанности, от которых не имела ни малейшего права отлынивать. Принцесса, конечно, не станет меня осуждать — она прекрасно понимала, ради чего я на самом деле нахожусь во дворце. Но вот остальные… Остальные фрейлины и слуги наблюдали за каждым моим шагом. На их злобу мне плевать, но вот слухи, которые могли распустить о моей лени и наглости, привлекли бы совершенно ненужное, опасное внимание.

Этого очень не хотелось бы.

Я метнулась в купальню, на ходу расстегивая ночную сорочку. Быстро умылась холодной водой, прогоняя остатки тяжелого сна. Посмотрела в зеркало на свое иллюзорное отражение — кареглазую брюнетку с мягкими чертами лица. Принцесса держала на мне морок круглые сутки, даже когда я спала. Я быстро расчесала темные волосы и соорудила простенькую, но аккуратную прическу, заколов пряди на затылке.

Выхватив из шкафа платье персикового цвета, наспех оделась и выскочила в коридор. И тут же едва не столкнулась со служанкой.

— Как ваше самочувствие, леди Вия? — учтиво спросила девушка, приседая в легком поклоне. В руках она держала небольшой серебряный поднос, накрытый салфеткой.

Я насторожилась от заданного вопроса.

После вчерашнего лечения принца, на которое, по словам Камиллы, ушло около часа, меня дико начало клонить в сон. Едва добравшись до кровати, я ощутила чудовищную, выматывающую слабость. Скорее всего, отдала слишком много своей силы, не рассчитав резерв. Но это и неудивительно: опыта у меня еще маловато. Я пока не знала четких рамок и пределов своего божественного осколка, но точно понимала одно — мой дар будет развиваться после каждого лечения. Будет крепчать и увеличиваться в объемах. Он только-только проснулся. Еще слаб, но, несмотря на это, уже обладал невероятной мощью, иначе выжечь магического клеща в глазу принцессы мне бы точно не удалось.

— Ее высочество запретила вас будить, — вырвала меня из раздумий служанка, видя мою растерянность. — Сказала, что вам нездоровится.

— Э-эм… Уже все хорошо, спасибо, — начала было я.

— Не стоит стесняться, леди, — служанка с пониманием и теплым сочувствием вздохнула, протягивая мне поднос. — Дни женской очистки порой бывают очень болезненными. Принцесса вас хорошо понимает. Да и я, если честно, тоже. Вот, возьмите. Этот травяной отвар снимет спазмы и боль. Я специально для вас заварила.

— С-спасибо… — шокировано протянула я, осторожно принимая поднос из ее рук.

В груди появилось теплое, щемящее чувство, Камилла снова меня прикрыла.

Я смотрела на исходящую паром чашку и поражалась доброте совершенно чужой мне девушки.

В памяти тут же всплыло прошлое. Помнится, как-то в детстве я сильно заболела. Но с жаром, лихорадкой и режущей болью в горле мне приходилось бороться самой, лежа в своем холодном чулане. Нет, слуги приносили мне горькие отвары, но на этом всё. Ни единого доброго слова. Ни единого вопроса, нужно ли чем-то помочь или укрыть потеплее. Все в родном доме избегали меня, как прокаженную.

А вот когда болели сестры… матушка ночами не отходила от их кроватей. Она заботливо прикладывала мокрую прохладную ткань к их лбам, гладила по волосам и с ложечки отпаивала сладкими настойками.

Даже когда у меня впервые начались женские дни, и я, напуганная, пришла к матери за помощью, поддержки не дождалась. Она лишь фыркнула, скривив губы, и отправила к прачкам за тканью. За простой, грубой тканью. Не за мягкой магической материей, впитывающей боль и влагу, которой пользовались Арабелла и Лоретта. В их глазах я была позором рода. Зачем на меня переводить средства? Мне и платья покупались самые простые, без вышивки и украшений.

Я моргнула, отгоняя болезненные воспоминания, и печально улыбнулась. Да, мне было обидно. По сей день обидно до слез, но я не таила зла на семью. Зачем? Злость лишь очернит мою душу, взрастит желание отомстить и сделает меня такой же жестокой, как они или как Рейнард.

— А где ее высочество? — спросила я у служанки, ставя поднос на столик в коридоре. Отвар пить я, конечно же, не собиралась.

— Она вместе с другими фрейлинами ушла к главному императорскому дворцу. Сегодня к вечеру или ночью у племянницы императора должен родиться малыш, — добродушно улыбнулась служанка.

— Ох! Мне тоже нужно быть там! — ахнула я.

Так было положено по древним законам. Молиться за еще неродившееся дитя императорской крови, которое вот-вот должно появиться на свет.

— Ее высочество сказала, что когда вам станет легче, вы можете присоединиться, — добавила девушка.

Камилла… Поистине потрясающая девушка. Несмотря на свой высокий титул и положение в обществе, она осталась человеком. Не утонула в лицемерии, надменности и высокомерии, которые, словно черная, липкая жижа, разливались в местах, где звон золотых монет слышался особенно четко.

Для вида я посидела в своей комнате еще около получаса, а затем, попросив ту же служанку показать мне дорогу, решительно направилась к главному дворцу.