Лора завизжала от восторга и бросилась меня обнимать, вытанцовывая на месте какую-то безумную джигу.

– Ты видела его лицо? Видела?! Он сначала стал как мраморная статуя, а потом… о, боги, он ЗАСМЕЯЛСЯ! Шестьдесят золотых, Ката! Мы богаты!

– Тише, дурочка, если отец услышит, все деньги вмиг спустит на ставки, – зашикала я, но сама не могла сдержать ликующей ухмылки. Мои пальцы дрожали, сжимая кожаный кошель. Он был на удивление тяжёлым, материальным доказательством моей победы. – Богаты мы ровно до тех пор, пока батюшка не пронюхает про золото. Спрячь это в старую муку, под самый низ. И ни слова никому!

Тем временем новый член нашей «команды», Беспредельник, решил, что аукцион – это лишь прелюдия к настоящему пиршеству. С философским спокойствием он подошёл к столу, где лежали нетронутые остатки золотистого гуся, и, не мудрствуя лукаво, вонзил зубы в хрустящую ножку. Раздался звонкий хруст, и аппетитное бедро исчезло в его могучей пасти.

– Эй! – крикнула я, но было поздно. Беспредельник лишь благосклонно взглянул на меня, пережёвывая, как будто говоря: «Не суетись, женщина. Это законная доля победителя».

Дверь наверху скрипнула, и на кухню, ведомый неземными ароматами (и, вероятно, шестым чувством игрока, улавливающим звон золота), спустился батюшка. Его халат был застёгнут криво, седые вихры торчали, но в глазах горел не сон, а лихорадочный блеск.

– Доченька! Сердце моё! – возопил он, хватая меня за руки. – Мне приснился сон! Во сне летал золотой гусь и… – Он замолчал, уставившись на реального гуся, в которого впился козёл. Его взгляд скользнул с Беспредельника на сияющую Лору, на мой слишком невинный вид, и наконец – на подозрительную выпуклость у меня за пазухой, куда я сунула кошелёк на время. – Что… что здесь произошло?

– Ничего особенного, батюшка, – пропела, отводя глаза. – Просто лорд Стормхарт проявил щедрость. В знак… признания наших кулинарных талантов. И оставил нам своего питомца на передержку. Очень ласковое создание.

Беспредельник, как будто подтверждая мои слова, оторвался от гуся и, чавкая, потёрся рогатой башкой о бархатный рукав отцовского халата, оставив на нём жирное пятно и несколько травинок.

– Питомца… – беззвучно повторил отец, глядя на козла с тем же благоговейным ужасом, с каким смотрел бы на ожившего древнего демона. – Ласковое… – Покачал головой, махнул рукой и, устав от мира, который окончательно сошёл с ума, поплёлся обратно наверх, бормоча: «Гусь… золото… козёл… надо записать идею для зелья просветления…»

Мы с Лорой переглянулись и снова рассмеялись. День был однозначно выигранным.

Утро в таверне «Заблудший гусь» началось не с рассвета, а с победного крика петуха Люцифера, который, как назло, разбудил не солнце, а моего младшего братца Финна, заставив его выть басом, достойным оперного певца с несварением. Этот дуэт стал фоном к дразнящему аромату жареного бекона, корицы и вечной сырости, пропитавшей старые стены. Воздух на кухне шкворчал, плевался маслом и благоухал свежими травами.

Я в этот чудесный час уже стояла у плиты, пытаясь усмирить в сковороде бунт яичницы с колбасой. Мои волосы, обычно собранные в тугой пучок, сейчас выбивались во все стороны, словно испуганные змейки. На лице красовалась сажа в виде боевого раскраса, а передник был испещрён пятнами от вчерашнего вишнёвого киселя – память о битве с племянником Тоби, который решил, что кисель идеально подходит для рисования на стенах.

– Тётя Кэт! – в кухню ворвался вихрь в виде того самого семилетнего Тоби, с торчащими во все стороны соломенными волосами и глазами, полными невинного коварства. – Хрюшка Жемчужина снова съела мою домашнюю работу по рунической каллиграфии!

За ним, семеня, приплелась его младшая сестрёнка Лили, с бантами размером с её собственную голову и липкими от варенья пальчиками.

– А у меня хвостик развязался, – сообщила она трагическим шёпотом, тыча в меня размотавшейся ленточкой, как уликой.

За ними, громыхая кастрюлями, шмыгала по полу такса Пузя, жизненная цель которой – найти и обнюхать всё, что плохо лежит, а потом притвориться невинным багетом.

Я вздохнула, но сердце, как всегда, предательски дрогнуло.

– Тоби, скажи учителю, что твою работу оценило самое взыскательное существо в королевстве. Значит, она была сочной и аппетитной. Лилечка, иди к тёте Лоре, она завяжет тебе косичку, от которой у принцев снесёт башню. А ты, – я погрозила ложкой таксе, которая немедленно повалилась на спину, подставляя пузо, – ты бездельница. Хотя очень милая.

Пока я раздавала указания, из парадной двери, распахнув её с такой силой, что колокольчик над ней завизжал в панике, ввалился источник всех моих бед и седых волос. Мой батюшка, Отто Вандерхилл.