Я медленно, очень медленно посмотрела на монету. Потом подняла глаза на Элиаса. На моём лице не было ни гнева, ни обиды. Только лёгкое, почти научное любопытство, будто рассматривала редкого, но мерзкого жука.

— О, – сказала я тихо. – Вот он. Легендарный золотой соверен. Весьма… круглый. И жёлтый.

Я протянула руку. Видела, как взгляд Элиаса наполнился злорадным торжеством («Ага! Попалась!»). Видела, как Вэйриан замер, сжав руку в кулак так, что кости побелели. Я взяла монету. Она была тёплой и невероятно тяжёлой в моей ладони. Такая монета могла бы кормить нас месяц.

Затем я подняла взгляд на Вэйриана. На его напряжённое, застывшее лицо. И улыбнулась. Широко, солнечно, по-настоящему.

— Спасибо за любезный жест, милорд Элиас, – сказала сладким голосом. – Но, знаете, я сегодня уже получила гораздо более ценный подарок.

Я подошла к камину, где на полке стояла наша копилка в виде улыбающегося гнома – туда мы бросали медяки на подарки детям из приюта к праздникам и на корм нашему зверинцу, что рос не по дням, а по часам. С лёгким, звонким «плюх» опустила золотой соверен в щель. Звук был восхитительным.

— На новый свитер для козла Беспредельника, – пояснила, поворачиваясь к столу. – А то у него от зависти к вашему бархату, милорд Элиас, уже началась линька.

В следующее мгновение Олдред разразился таким раскатистым, животным хохотом, что с потолочной балки посыпалась пыль. Элиас побагровел, будто его ошпарили кипятком, и бессильно захлопал губами, не находя слов. А Вэйриан…

Вэйриан встал.

Он был невероятно высок. Его тень накрыла половину зала. Дракон подошёл ко мне. Шаг. Два. Его золотые глаза горели таким сложным огнём – восхищения, уважения, неистовой ярости на друга и чего-то ещё, от чего у меня перехватило дыхание.

Он остановился совсем близко. Я чувствовала исходящий от него холодок и скрытое тепло, слышала тихое шипение его дыхания.

– Мисс Катарина, – произнёс лорд, и его голос гремел, как далёкий гром, но только для нас двоих. – Вы… вы неисправимы. И бесподобны.

Глава 6 Приз, пожалуйста!

Затем он повернулся к Элиасу, и его голос стал ледяным, как клинок: 

— Ты проиграл. Ты признаёшь это публично, перед свидетелями, или я помогу тебе вспомнить условия пари таким способом, который отобьёт у тебя охоту спорить о чьей-либо чести навсегда.

Элиас, побелев, кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Вэйриан снова повернулся ко мне. Взял мою руку – нежно, но так, что стало ясно: это не просьба, это событие. Его губы коснулись моих костяшек. Электрический разряд пробежал от пальцев до самых пяток.

— Мой ответ на ваш вопрос, мисс Катарина, – сказал, глядя мне прямо в глаза. – Золотой соверен – это, конечно, скучно. А что если я предложу вам… целое приключение? Начиная с того, чтобы выпить со мной чашу сидра за барной стойкой. Как равная с равным. И обсудить, на что ещё способна… Буря в фартуке.

Олдред зааплодировал, крича «Браво!». Элиас, постаравшись сохранить остатки достоинства, молча потянулся за плащом. А я, Катарина Вандерхилл, с бьющимся как птица сердцем и лицом, пылающим румянцем, посмотрела в золотые глаза дракона и поняла, что моя маленькая победа обернулась началом чего-то гораздо большего, страшного и безумно интересного.

— Приключение? – переспросила, и моя улыбка стала уже не озорной, а заговорщицкой. – Лорд Стормхарт, я как раз обожаю… запутывать карты. Но к чему долгие разговоры? Предлагаю не ходить вокруг да около, а повысить ставки!

Глаза Вейриана удивленно расширились.

Я довольно улыбнулась.

Гусь, что называется, не только подан, но и начал щипаться. И, кажется, дракону это нравилось!

Тишина после моего вопроса висела в воздухе, густая и сладкая, как незастывшая карамель. Я чувствовала, как три пары глаз выжигают дыры в моей спине. Пузя, тонко чувствующая настроение, принялась тихо подскуливать под столом. Я склонила голову на бок, разглядывая озадаченных милордов.

Лицо Элиаса было шедевром оскорблённого аристократизма. Олдред смотрел на меня с откровенным восхищением, будто увидел, как простая курица вдруг взлетела на дуб и начала каркать победные песни. А Вэйриан… Вэйриан сидел неподвижно. Только золотые зрачки сузились до тонких раскалённых нитей, а в уголке рта затаилась тень чего-то, что могло бы стать улыбкой, если бы не было так опасно.

— Вы… вы понимаете, что только что сказали? – прошипел Элиас, первый обретя дар речи. Он говорил шёпотом, будто боялся, что его слова запачкают дорогой воздух.

— Понимаю, – кивнула. – Я спросила о ставках. А раз речь о ставках, – сделала театральную паузу, обводя их всех игривым взглядом, – то почему бы не устроить маленький аукцион? Прямо здесь и сейчас.

— Аукцион? – переспросил Олдред, и в его бородатом лице вспыхнул неподдельный интерес. – Чего? Твоего… э-э… общества?