Кора дала ей конкретный набор инструкций, и, хотя они были странными и необычными, в них был идеальный смысл. Она велела ей отсечь часть тела — в то время как другим призракам, возможно, шло на пользу оставить глаз или сердце, Кора предложила ей оставить нечто сексуальное. Спектральные брызги крови — эктоплазма, если можно так выразиться, — забрызгали стол, когда Ребекка шлепнула свою матку на ладонь Тедди ровно в тот момент, когда исчезла под его грудной клеткой.

Тедди будет временно потерян для мира смертных, запертый в камере наслаждений, полной восторженных утех со своей покойной женой. Он никогда не устанет, у него никогда не иссякнет ни семя, ни выносливость, пока он будет терять себя в гулком каменном плену пота и секса с той, кого он любил. Он испытает тот вид плотского фанатизма, который был недоступен его болезненному, измученному любовью телу. Он будет задыхаться, тяжело дышать и ласкать, пока снова не очнётся одиноким мужчиной и не заснёт в слезах.

Тем временем, сохраняя способность осознавать как свое время среди живых, так и волшебное воссоединение со своим мужем, если она того пожелает, Ребекка проскользнет в мясной костюм своего супруга и отправится в нём покататься среди живых. Она намеревалась сожрать швейцарский бургер с грибами, вломиться в дом своего бывшего босса и обматерить его на глазах у его двадцатитрехлетней содержанки, напиться коктейлями «Манхэттен» в джаз-лаунже и поплавать голышом в реке Данверс.

Тедди ждала лучшая ночь в его жизни с момента её кончины.

Ребекку ждала лучшая ночь в её смерти.

Глава 3

СКРЫТЫЕ НАМЕРЕНИЯ

Ленора Пендрак

Я проснулась с таким чувством, будто меня протащили за машиной восемь миль, а затем для верности еще и бросили под колеса. В висках стучало, все тело ломило, а в груди отдавалось гулкое эхо — чувство, которое возникает только после работы с энергией. Похмелье после спиритического сеанса было особым видом мучения. В отличие от алкогольного, здесь не помогала жирная пища, не существовало таблеток или достаточно крепкого кофе, чтобы восполнить духовное истощение. Работа с энергией изматывала куда сильнее, чем любая попойка в начале моих двадцати, когда я смешивала энергетики, ликер, вино, шоты, наркотики, ослепительные огни и бессонные ночи и... уф... от одной только мысли об этом меня начинало тошнить.

Слава богам, я переросла свою фазу «попыток переспать с кем-то, чтобы хоть что-то почувствовать». Не было ничего хуже, чем просыпаться рядом с человеком, которого ты ненавидишь, только чтобы осознать, что себя ты ненавидишь еще сильнее.

Я взяла за правило просыпаться в одиночестве, и от этого мне было только лучше.

Вот только я была не одна.

— Доброе утро, соня, — промурлыкал голос Коры рядом со мной.

Я вздрогнула и повернулась, щурясь от тусклого утреннего света, пробивающегося сквозь прозрачные занавески. Она была здесь, раскинувшись на моей кровати так, словно ей тут самое место — призрачная королева с ленивой ухмылкой, подперев голову рукой. Ее серебристые черты слабо мерцали, бледные локоны спадали на плечо и рассыпались по подушке.

— Какого черта ты здесь делаешь? — прохрипела я пересохшим горлом. Мой пульс подскочил так, что это не имело ничего общего с испугом.

Кора пожала плечами, придвигаясь ближе, словно собираясь перекатиться ко мне.

— А куда мне еще идти? К тому же, ты выглядела замерзшей. — В ее тоне сквозила насмешка, пока ее взгляд скользил по мне — растрепанные простыни, одно обнаженное плечо, выглядывающее наружу. Я плотнее натянула одеяло на грудь.

— Убирайся из моей кровати.

— Ой, расслабься, — проворковала она с невозмутимым видом. — Я тебя не лапала.

— Разве ты не должна быть старой? Это современный сленг. — Я потерла виски. — Что, черт возьми, произошло прошлой ночью?

— Это сленг тридцатых. Проверь свои этимологические привилегии, — сказала она, садясь. Кора наблюдала, как я потягиваюсь, с тем, что я могла бы описать только как откровенный интерес — такой, от которого жар полз по моей шее помимо моей воли. — Теду нужна была помощь, и я ему помогла. Не за что, кстати.

— Ах, да, — я заставила себя встать. Я была почти уверена, что фраза «проверь свои привилегии» — это современный сленг, но у меня было слишком сильное похмелье, чтобы зацикливаться на ее анахронизмах. Мои мышцы протестовали, слабые и ватные. Я поплелась в ванную. — Ты хочешь сказать, что убедила его жену вселиться в него и превратила его в ходячую оргазм-машину? Да уж, спасибо за это.

— Можно сказать и так. — Голос Коры последовал за мной, когда я включила душ, и вода с шипением ударила по плитке. — Я не виновата, что людей так легко занять. Секс отвлекает их, запирая в уютном маленьком уголке их мозга, пока мы...

Я высунула голову.

— Что? Используем их тела как марионеток?

Кора одарила меня лукавой усмешкой.

— Скорее как машины напрокат. И они всегда благодарны, когда возвращаются.