Я вернулась в свое убежище за мгновение до того, как большая стрелка пробила десять часов. Хор синхронизированных часов с кукушкой в музее загремел так громко, что задрожали фарфоровые куклы. Я перевернула табличку на «Открыто» и успела отойти от двери всего на несколько шагов, когда кто-то ворвался внутрь. Я повернулась, ожидая увидеть туриста. Но вместо этого прямо у порога стоял Тед Бёрк, с ярким и безумным взглядом, сжимая в одной руке замасленный пакет.

— Ленора! — он широко улыбнулся.

Прежде чем я успела среагировать, он сжал меня в объятиях так сильно, что едва не оторвал от земли. От него разило луком, дешевым одеколоном и радостью.

— Тед? — выдавила я, высвобождаясь из его хватки.

— Вы не понимаете, — задыхаясь, сказал он, хлопая пятью сотнями долларов наличными по прилавку. — Это была лучшая ночь в моей жизни. Я не чувствовал себя таким живым с тех пор, как умерла Бекки. В смысле, Боже всемогущий, Ленора, я проснулся счастливым. Знаете, сколько времени прошло с тех пор, как у меня была хоть какая-то надежда?

Мой рот открылся, закрылся и открылся снова.

— Эм... Я рада?

Тед потряс пакетом прямо передо мной.

— Я проснулся со страстным желанием съесть швейцарский бургер с грибами. Удивительное дело. Я ненавижу грибы, но Бекки их обожала, и теперь, впервые с тех пор, как она ушла, я снова голоден. Вот.

Он выудил из кармана стопку смятых купюр и добавил их к куче на прилавке.

Я перевела взгляд с портретов Франклина на мужчину.

— Вы не обязаны...

— Напишите мне, как только снова будете свободны, — перебил он. — Я вернусь в мгновение ока. Мне плевать, сколько это стоит. Я могу приехать в любое время, днем или ночью. Считайте это авансом, чтобы забронировать за мной место.

Не успела я и глазом моргнуть, как он исчез, а за его спиной звякнул колокольчик.

Я взяла купюры и пролистала стопку, насчитав в общей сложности восемьсот долларов.

— Я же говорила, — самодовольно пропела Кора у меня за спиной. — Ты была бы так богата, если бы занялась древнейшей профессией в мире. Секс продается, Ленни.

Я пропустила мимо ушей это чересчур фамильярное имя первые несколько раз, когда она его использовала. Интересно, что означал этот жест близости, слетая с ее губ. Здесь, сегодня, так называли друг друга близкие друзья и доверенные лица. Но для Коры...?

Я одарила ее взглядом, но не могла ничего ответить на использование ею этого прозвища перед посетителем.

В качестве угрозы я схватила палочку для окуривания и пучок сушеного садового шалфея, пока она не исчезла по собственной воле, оставив меня наедине с безмолвными призраками неодушевленных предметов, прямо как я и любила.

Остаток дня прошел в относительной тишине.

Ко мне забрело несколько случайных прохожих с улицы, но большинство, похоже, не понимало концепции частной коллекции. Мое небольшое собрание древностей выросло из тройного желания: моей жизни в качестве интуитивного медиума, моей степени по музееведению, умоляющей найти ей применение, и моего вороньего мозга, который заставлял меня собирать и выставлять напоказ блестящие, драгоценные вещицы.

Я бродила по проходам своего крошечного музея, убеждаясь, что все осталось на тех же местах, как и перед открытием. Это был своего рода неформальный вечерний учет, чтобы уберечь коллекцию от нежелательных прикосновений. Я прошла мимо декоративных безделушек, скульптур, витиеватых флаконов для духов, картин маслом кисти неизвестных художников, переплетенных вручную произведений художественной и нехудожественной литературы, отмечая каждый предмет в своей коллекции, прежде чем повернуть к сувенирной лавке, которая приносила мне сущие копейки.

Как и каждый вечер, я проверила, заперты ли двери и окна, а затем выключила свет, наслаждаясь тяжелой тишиной, опустившейся на сотни предметов — некоторые из них были с привидениями в буквальном смысле, другие — в переносном, и все они были богаты нераскрытой историей.

Было трудно не думать о насмешках Коры и о солидном куске ипотечного платежа, который жег мне карман благодаря спонтанному пожертвованию Теда.

Я брала тысячу долларов за сеанс.

По метафизическим меркам это была крутая цена, но я и не предлагала типичный сеанс. Я знала, что мои услуги — это настоящая вещь, и по этой причине могла позволить себе быть эксклюзивной.

Мои клиенты приходили исключительно по сарафанному радио, чтобы не привлекать к моим дверям толпы скептиков и охотников за привидениями. Мой дар выдерживал их критику, а вот мой энергетический резерв — нет. Ежемесячно я зарабатывала несколько тысяч долларов не облагаемого налогом теневого дохода от эксклюзивных спиритических сеансов, но не могла не задаваться вопросом, как выглядел бы мой банковский счет, если бы я всерьез восприняла насмешки Коры.