Но теперь было трудно понять, во что я верю, за исключением того факта, что она пробралась мне и под кожу, и в голову.

Я поклялась разобраться с этим, когда проснусь. Либо я засыплю солью квадрат вокруг ее сундука-головоломки, чтобы не дать ей снова проникнуть в мою комнату без моего согласия, либо заклею себе рот скотчем, чтобы случайно не призвать духа, когда пытаюсь уделить немного времени себе.

Как бы то ни было, я знала, что усну неудовлетворенной.

И что еще важнее, я не была уверена, что хотела ее ухода.

Первое, что я заметила, была кровать. мое тело утонуло в пухлом шелковом матрасе. Казалось, он был сшит специально для меня в каком-то небесном царстве, где ремесленники посвящали свое мастерство созданию идеала комфорта. Я потянулась, на мгновение блаженствуя в этом коконе мягкости, прежде чем меня накрыла первая волна замешательства.

Где я была?

Комната обрела очертания, когда я села. Вокруг меня возвышались круглые стены из серого камня, их поверхность была отполированной, но неровной, словно в замковой сторожевой башне, сошедшей со страниц готического романа. На высоких узких окнах висели тяжелые бархатные портьеры, но именно странная неподвижность в воздухе предупредила меня, что что-то не так. Ни сквозняка, ни пения птиц, ничего. Только тишина.

Кровать — о, эта кровать, такая круглая, роскошная и невероятно мягкая — доминировала в центре комнаты, укрытая золотыми шелками и усыпанная подушками. Она резко контрастировала с мрачной суровостью каменных стен. Вся сцена походила на лихорадочный сон художника: снисходительность, завернутая в изоляцию.

Я свесила ноги с края, мои босые ступни утонули в плюшевом ковре, который казался неуместным на каменном полу. Заставив себя отвлечься от диссонанса комнаты, я побрела к ближайшему окну. Мне нужно было сориентироваться, выяснить, в какую башню меня притащили.

Портьеры были тяжелыми в моих руках, их малиновые складки казались настолько насыщенными, что цвет мог остаться на моих ладонях кровью. Я отдернула их, ожидая увидеть холмистые пейзажи или, может быть, темную бездну скалистого обрыва.

Вместо этого меня встретили кирпичи. Бледно-серые кирпичи заполняли оконную раму сверху донизу, аккуратно скрепленные раствором. Паника царапнула горло.

Я бросилась к следующему окну, затем еще к одному, отдергивая портьеры, только чтобы обнаружить новые заложенные кирпичом проемы. Каждое окно насмехалось надо мной все тем же сплошным каменным пространством. Мое дыхание участилось, а стены, казалось, начали смыкать круг вокруг меня.

— Нет, нет, нет, — прошептала я, мой голос звучал слишком тихо для растущей тяжести в груди. — В этом нет никакого смысла.

В комнате не было видимой двери. Ни единого шва в камне, который мог бы намекнуть на потайной проход. Я провела руками по стенам в надежде найти какой-нибудь механизм, какую-нибудь уловку, но прохладный камень отказывался поддаваться.

— Ты спишь. Ты точно спишь. Проснись, Ленни. Проснись, разбуди себя! — Я сдирала руки о камни, барабаня по неподвижной стене.

Краем глаза я заметила фигуру, сидящую на краю кровати. Я резко обернулась, сердце подпрыгнуло к горлу. Пульс грохотал, когда я встретилась с ней взглядом.

— Что ты сделала? — потребовала я ответа.

Кора посмотрела на меня с притворной невинностью. Она больше не была тем призрачным, мерцающим видением, которое я привыкла видеть. Никакого слабого серебристого света. Никаких полупрозрачных краев. Она выглядела реальной, осязаемой, живой. Ее золотистые волосы обрамляли лицо, настолько полное жизни, что казалось невозможным, будто она мертва. Ее кожа светилась здоровьем, губы рдели естественным розовым цветом, а глаза... Те же самые, до жути знакомые глаза, теперь синие, как глубокий океан, пригвоздили меня к месту.

— Наслаждаешься покоями? — спросила она легким тоном, в котором сквозило что-то нечитаемое. Она закинула ногу на ногу и склонила голову, изучая меня так, словно это я была здесь не к месту.

— Объяснись, — сказала я, делая шаг от стены. — Где мы? Как ты...?

— Жива? — закончила она, хитрая улыбка тронула уголок ее губ. — Ну, технически, мы нигде. Это... — она неопределенно обвела комнату жестом, — внутри твоего разума.

Я уставилась на нее.

— Это то дерьмо, которое ты провернула с Тедом? Вот что ты заставила сделать его жену?

Она кивнула, смахивая невидимую пылинку с юбки.

— Я подумала, что ты заслужила демонстрацию. Знаешь, небольшая презентация товаров и услуг, которые ты могла бы предлагать клиентам своих спиритических сеансов.

Мое дыхание перехватило.