Он продавал мне антиквариат уже три года, и я испытывала к нему влечение по меньшей мере половину этого срока. Мне потребовалось много времени, чтобы собрать все «зеленые флаги», но к тому моменту прошло уже слишком много времени, чтобы переступить порог и сообщить ему, что я, наконец-то, заинтересована.

Не было подходящего способа сказать ему, что я хочу, чтобы он раздавил меня, стер в порошок своим мужественным телом, пока будет глубоко во мне, поэтому вместо этого я сохраняла профессионализм.

Я сказала ему, что сундук на ножках в виде когтистых лап не похож ни на что из того, с чем я сталкивалась ранее, несмотря на то, что видела именно этот предмет в своем видении. Ну, почти. Я видела коричневую коробку, спрятанные ключи, четырех животных, чувствовала больше любви, чем когда-либо в жизни, и была так напугана, что дрожала. Это должно было означать, что у него хорошая история, верно?

Мой курируемый музей древностей покоился на пропитанной кровью земле двухсот женщин, которых Салем когда-то обвинил в колдовстве. Теперь же туристы и местные жители воспринимали ведьмовство как нечто не большее, чем просто приманку. Вот почему такие люди, как Дев, бродили по улицам в одежде, словно они были барменами в претенциозных стимпанк-микропивоварнях, и почему никто и глазом не моргал на то, что я жила и дышала в кружевных черных платьях. Мои чернильные, окрашенные краской из коробки волосы, чокеры из лент, припудренная кожа и ежевичный тинт для губ завершали мой образ точно так же, как подтяжки и блестящие кожаные туфли завершали его.

Он был классически красив, широкогруд и выглядел так, будто в старшей школе за него проголосовали бы в номинации «Имеет больше всего шансов на успех». Мои же школьные номинации, с другой стороны, изобрели бы новую категорию: «Имеет больше всего шансов украсть твою душу».

И они были бы правы.

Мы с Девом оба высекали свое будущее, будучи в ловушке прошлого, пусть и по разным причинам.

— Посмотри на это. — Он опустился на одно колено и повернул латунное копыто оленя до щелчка. Стержень над ним ослаб настолько, что он смог слегка повернуть его, открыв ключ причудливой формы. Дев протянул этот предмет мне.

Я и забыла, что не должна была знать, как им пользоваться. Я уже вставила ключ в маленькую прорезь позади оленя, когда перехватила взгляд Дева.

Он запустил пальцы в мягкие кудри своих каштановых волос.

— Господи, Ленни, это же должна быть головоломка.

Конечно, конечно, не всем же нам суждено видеть туманные видения, которые направляли нас в ведении бизнеса.

Звякнули колокольчики — в дверь вошла покупательница. На ней была белая футболка с надписью «Девичник», напечатанной спереди над картинкой с тремя женщинами, привязанными к пылающему столбу. Я не находила салемскую туристическую одежду особенно стильной.

— Дайте знать, если вам понадобится помощь, — крикнула я туристке, благодарная за возможность отвлечься от вопросительного взгляда Дева. — Вы можете фотографировать, но, пожалуйста, без вспышки. О, и ничего не трогайте, если не хотите покинуть музей проклятой.

Женщина пробормотала что-то в ответ, прежде чем тут же сфотографировать со вспышкой фарфоровых кукол. Дев побежал в переднюю часть музея, чтобы остановить туристку, пытающуюся снять куклу с полки, пока я поворачивала ключ, открывая следующую дверцу сундука.

Голос Дева продолжал обмен вопросами и ответами с покупательницей. — Мэм, извините, они не продаются. Нет, всё, что находится за бархатным канатом, предназначено только для выставки. Да, это музей. Нет, музейные экспонаты не продаются. Нет, вы не можете покупать вещи в музее. И нет, вы также не можете использовать вспышку при съемке курируемых исторических объектов. Да, здесь есть сувенирная лавка. Вон там. Прямо здесь. Нет, эти вещи. Нет, не проклятые куклы. Разве вы не слышали, она же сказала, что вы уйдете отсюда проклятой?

Я усмехнулась этому одностороннему разговору между красноречивым Девро и туристкой с кашей во рту и ее тягучим потоком невразумительного бормотания, а затем сосредоточилась на текущей задаче. Еще один поворот ключа, и рога оленя со щелчком опустились.

Из теперь уже открытого отделения хлынул арктический воздух. Ледяной запах снегопада обжег мои легкие. Я резко вдохнула, когда серебристый туман собрался у моих ног. Паутина и дымка заполнили мое зрение, заслоняя свет, пока дух устремлялся в меня.

— О, нет, черта с два, — простонала я, выталкивая чужую душу из своего тела.

— Погоди, какого хрена? — женский голос эхом повторил мой вздох. — Как ты это сделала?

Я посмотрела на серые черты лица босой женщины в тонком белом платье-комбинации. Распущенные бледные кудри спадали ей до середины спины. Она уставилась на меня.

В ответ я ухмыльнулась. Я не так уж часто встречала духов, которые осознавали свои таланты. Ее намеренная попытка одержимости стала приятным разнообразием. Я спросила:

— И как часто у тебя это срабатывает?

Она скрестила руки на груди.