— Вовсе нет, — настаивала я. — Можешь взять день-два на отдых, но потом ты должен забрать ее и вернуть туда, откуда взял. Возьми кого-нибудь в помощь.

— Не будь такой, — взмолился он. — Ты бы могла реально масштабировать свой бизнес.

Мне не очень понравилось, как его аргумент перекликался со словами Коры. Кажется, она тоже это заметила, судя по тому, как их выражения лиц отразили друг друга. Но к концу дискуссии, после того как он не менее трех раз заявил мне, что я совершаю большую ошибку, он пообещал забрать картину до конца недели.

Пендлтоны так и не вернулись, пока я запирала двери с окнами и закрывала музей на ночь, несмотря на все подталкивания Коры.

Остаток недели прошел без особых происшествий, и мы с Корой смогли снова погрузиться в нашу радостную перепалку.

— Этот танец был на пике популярности несколько лет назад, — сказала я, открывая в TikTok подборку видео, где люди дергались под попсовую песню-жвачку.

Кора наблюдала, склонив голову.

— Когда мне было шестнадцать, мы учились танцевать менуэт.

— Это бессмысленный набор слов, — сказала я. — Они ни в какое сравнение не идут с тем, чтобы трясти бедрами в интернете ради просмотров.

— И ты еще утверждаешь, что не одобряешь секс-работу, — пробормотала она.

— Что ты сказала?

— Я сказала, — она прочистила горло, повысив голос, — Каким-то образом ты выросла ханжой, несмотря на то, что тебя со всех сторон окружает секс.

— Это талант, — ответила я, пожав плечами, и исполнила этот дурацкий танец в такт музыке. В комнате стало теплее, когда Кора рассмеялась — звук был легким и музыкальным, несмотря на слабое эхо могилы, которое все еще сквозило в ее голосе.

— Отправь меня обратно в восьмидесятые, — простонала она.

— Лгунья, — возразила я, покачивая задницей в такт. — Ты бы скучала по мне.

Она присоединилась ко мне, копируя движения танца, когда музыка заиграла снова.

— Ты разгадала меня от и до, Ленора Пендрак, если это, конечно, твое настоящее имя.

— При рождении меня назвали Стейси Пэррис.

Она застыла как вкопанная.

— Пиздеж.

— Клянусь, — ответила я.

— Подожди... — Глаза Коры расширились. — Пэррис, в смысле... та самая Пэррис?

Я цокнула языком. Это был единственный город в стране, где мою фамилию узнавали.

— Я так понимаю, ты слышала о нас. И заодно понимаешь, почему я не хочу ассоциироваться с наследием моей семьи.

— Срань господня, — Кора потерла челюсть. — Срань господня. Твой предок был тем самым монстром в центре Салемского суда над ведьмами. Ты родственница пастора, который обвинил всех тех женщин в колдовстве!

Я подняла руки вверх.

— Технически, обвинения начала выдвигать его девятилетняя дочь Бетти. И посмотри на меня сейчас: я ясновидящий медиум и практикующая ведьма. Он был бы первым, кто посмотрел бы, как меня вешают. Или сжигают. Или топят. В твое время люди еще помнили это имя, или ты узнала об этом позже?

— О, я знала об этом, будь уверена, — пробормотала она. — Твоя семья — это бесчестная знать колониальной Америки. А я-то думала, что моя семья плохая. Боже.

— А что насчет тебя, Коралин Уинтерс? Готова раскрыть мне свой секрет?

Она задумчиво прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Почти.

Я замерла, услышав ее серьезный тон.

Границы между нами стирались с каждым днем с момента ее появления. Она стала моей наперсницей, соучастницей и... чем-то большим. Чем-то, что я боялась рассматривать слишком пристально.

Кора же, со своей стороны, казалась довольной тем, что позволяет событиям идти своим чередом. Она была терпелива так, как может быть терпелив только тот, в чьем распоряжении целая вечность, и это одновременно и успокаивало, и сводило с ума.

Возможно, мы бы пробили брешь между нами еще больше, если бы в дверь не постучали. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать звук. Я пошла на гулкий, настойчивый стук к входной двери. Это было странным явлением так поздно после закрытия. Когда я открыла дверь, передо мной стоял мужчина, выглядевший так, словно сошел со страниц каталога яхт-клуба.

Для женщины, живущей в одиночестве в доме, полном призраков, была только одна вещь страшнее, и эта вещь стояла сейчас на моем пороге.

Он представился Бреттом, и от него за версту разило дорогим одеколоном и чувством собственного превосходства. Прежде чем я успела сказать ему, что мы закрыты, он сунул мне в руку заламинированную визитку.

Я моргнула, глядя на него, и впервые в жизни пожалела, что не верю во владение оружием. Мне даже не хватило сообразительности прихватить с собой перцовый баллончик.

— Зачем вы здесь? — спросила я.

— Меня направил друг, — ответил он. — Ленора, верно? Я здесь из-за задней комнаты.