Она смотрит на моё лицо и смеётся.

— Не будь таким расстроенным, — Люси пытается сжать губы в прямую линию, но они дрожат. — Ты влюблён в меня и мою пиццу с ананасами, — напевает она.

Я хмурюсь на неё.

— Не делал этого специально.

— Конечно.

— Просто проверяю теорию.

— Конечно.

— Вероятно, это отвратительно.

Она моргает, глядя на меня.

— Я имею в виду пиццу. Не то, что чувствую к тебе.

Я не мог бы звучать более идиотски, даже если бы очень старался. Кто этот человек? Почему не могу связать свой мозг и рот? Я зарабатываю на жизнь общением с людьми, но не могу связать два слова, когда остаюсь наедине с Люси.

Провожу рукой по волосам, прижимаю ладонь к затылку и смотрю на неё.

— Пожалуй, мне лучше замолчать, — шепчу я.

Люси всё ещё прижимается подбородком к моему плечу. Её глаза теплые, улыбка нежная, а на линии подбородка остался след от жира из грузовика, который я, должно быть, пропустил. Я думал о Люси в шкафу, но также думал о ней такой, как сейчас. Тихой. Довольной. С глазами, устремлёнными на меня.

— Пожалуйста, не делай этого. Мне нравится, когда ты говоришь, — она кусает губу. — Хочешь узнать секрет?

Я киваю, не доверяя себе открыть свой глупый рот.

— Я тоже всё ещё влюблена в тебя.

— Да?

Она кивает, щёки её порозовели.

— Да, — она на мгновение прижимается лицом к моей руке, а затем отстраняется на другую сторону грузовика. Я сразу же хочу прижать её к себе. — Ты был в замешательстве по поводу этого? — спрашивает она скептически. — После всего, что произошло в кладовке?

— Ты имеешь в виду, когда ты скакала на моём бедре, пока не кончила?

Её щёки становятся ещё краснее.

— Да, об этом.

Что-то горячее опускается в нижнюю часть моего позвоночника.

— Ты имеешь всё моё внимание.

Она закатывает глаза, услышав, как понизился мой голос.

— Пока ты пытался скрыть свою тайную пиццу, я неуклюже пыталась понять, есть ли у тебя планы на вечер, — она облизывает нижнюю губу. — Ты знаешь. Поскольку тебя не будет на станции.

Протягиваю руку через спинку сиденья и играю с прядью волос, выпавшей из растрепанного пучка.

— Я собирался смотреть телевизор и стараться не писать тебе.

Она смотрит на свои колени, пытаясь скрыть очередную улыбку. Может быть, Люси не делает меня глупым. Может быть, она просто делает меня честным. Всё у неё лежит на поверхности, ждёт, когда вырвется наружу. Это... хорошо. Странно. Но хорошо.

Она снова смотрит на меня и задумывается.

— Может, мы могли бы… — она сдвигается на сиденье, глядя на меня. — Может, могли бы посмотреть телевизор вместе? Майя сегодня ночует у подруги, и... мы могли бы вместе съесть твою пиццу. Если хочешь. Тебе не придется пытаться не писать мне, если я буду рядом с тобой.

Я не могу отвести взгляд от её губ.

— Да?

Она кивает, приближаясь.

— Да.

— Звучит неплохо, но можно задать вопрос?

— Мм-хмм.

— Почему, сидя на моём бедре, ты подумала о пицце?

— Ну… — она пожимает плечами, и её рука скользит по моей. Мы снова прижались друг к другу на этом неудобном сиденье. Пружина впивается мне в бедро, но я бы ни за что не сдвинулся с места. Не пока Люси смотрит на меня так. — Пицца с ананасом – это почти оргазм.

Я обхватываю её затылок ладонью. Мой большой палец скользит по её длинной шее.

— Правда?

— Да, — шепчет она. — Она действительно очень вкусная.

— Сомневаюсь, но ладно.

— Перестань ненавидеть пиццу с ананасами, ведь это ты её заказал.

Я улыбаюсь и прижимаюсь лбом к её.

— Оставляю за собой право не высказывать своё мнение.

— Хорошо, — шепчет она тихим, мягким голосом. — Но не плачься мне, когда твой мир рухнет.

Наши носы соприкасаются.

— О, миры будут потрясены. И не думаю, что кто-то будет плакать.

— Надеюсь, — она смеётся, и мне хочется окутаться этим звуком. Носить его с собой на всякий случай, когда я буду чувствовать себя опустошённым и побеждённым. — Я даже не знаю, о чём мы теперь говорим.

— Ты сказала, что хочешь приехать.

— Точно, — её глаза блестят. — Можно я приду?

Я играю с крошечной металлической молнией на передней части комбинезона. Никогда раньше не целовался с кем-то в машине. Это вдруг кажется важным пунктом в списке дел.

— Да, – наши губы смыкаются, а затем раздвигаются. Слишком коротко. Недостаточно. Я отказываюсь от молнии и кладу ладонь на её бедро. — Да, тебе стоит приехать.

— Отлично, — Люси откидывается назад, вырываясь из моей хватки, и я смотрю ошарашенными, тяжелыми глазами, как она выключает эвакуатор одним движением руки. Грохот резко обрывается под нами, и она поднимается с водительского сиденья. — Сейчас я тебя отцеплю, и тогда мы сможем уехать.

Она исчезает.

А я остаюсь сидеть в кабине грузовика, тупо глядя в пространство, где только что была она, и улыбаясь как идиот.