Я планировал провести вечер на диване с пиццей, смотря повторы «Офиса» и стараясь не писать Люси. Но, учитывая, как прошел остаток дня, уверен, что это продлилось бы всего двадцать две секунды, прежде чем я сдался.

— Тебе повезло, — говорит Люси, и это звучит как насмешка. Как вызов, висящий между нами. Да, мне повезло. Повезло мне, страдающему от разбитого сердца, мучительно одержимому.

— Мне говорили, что я счастливчик.

Она фыркает, морща нос. Её длинные волосы заплетены в сложный узел, и единственное, что хочу сделать, - это распутать его. Я превратился в набор компульсивных действий вокруг этой женщины. Ощущение удара молнии где-то посередине груди и в задней части колен.

Машина сигналит, маневрируя вокруг нас. Я поднимаю средний палец, не глядя.

Она дёргает меня за руку.

— Убери это, — говорит она, развеселившись. Засовываю руку обратно в карман свитшота. Поднимает подбородок, глядя на мой всё ещё дымящийся Бронко. — Что случилось с твоей машиной?

— Она не работает.

Её улыбка становится шире.

— Да, я вижу.

Я чешу шею, затем играю с тонкой золотой цепочкой. И опускаю руку с вздохом.

— Она издала странный звук и начала нагреваться, поэтому я съехал на обочину. Двигатель не запускается.

— Что это был за странный звук?

— Что?

— Звук, — говорит она, поднимая обе брови. Люси подтягивает к себе блокнот и начинает делать записи. Я наблюдаю, как рука строчит по странице, её почерк – серия аккуратных закруглённых линий. Она пишет «Эйден Вален» вверху страницы. «Люси Стоун» — рядом, под надписью «Техник».

— Как он звучал? — снова спрашивает она.

— Этот, э-э, звук?

Она кивает.

Я издаю булькающий стук, который является плохой имитацией того, что, чёрт возьми, делала моя машина двадцать минут назад. Люси пытается спрятать лицо в руках, но я всё равно вижу, как дрожат её плечи. И прищуриваю глаза.

— Ты смеёшься надо мной?

— Абсолютно нет, — говорит она, продолжая писать в своём блокноте. Перегреваясь, я наблюдаю за каракулями. Трансмиссия. — С чего мне смеяться? Если бы я смеялась над тобой, то бы, наверное, попросила тебя повторить этот звук.

— Тебе нужно, чтобы я это сделал?

Она поднимает лицо ко мне с улыбкой.

— Сейчас нет, но, может, позже, — другая машина сигналит, и она закатывает глаза. — Пойду загружу твою машину. Тебе что-нибудь нужно из машины?

Только пицца на переднем сиденье, которую пытался согреть с помощью подогрева сиденья. Я забираюсь на пассажирское сиденье, чтобы достать её, пока Люси приступает к работе, прицепляя мою машину к буксировочному устройству.

Есть что-то особенное в её руках и тяжелой технике, решаю я, ожидая Люси на тротуаре. Уверенность, с которой она маневрирует вокруг моей машины. Она быстра и эффективна, опытна и ловка. Запрыгивает обратно в свой буксировочный грузовик и подъезжает к бамперу, одной рукой удерживаясь за подголовник пассажирского сиденья, а шею изящно наклонив к заднему стеклу. Я смотрю на неё и вспоминаю, каким был вкус её кожи в этом месте - в углублении под ухом, где пульсирует вена, - и мне приходится переступить с ноги на ногу и подумать о Джексоне и его пудинговой катастрофе, чтобы не проявить чрезмерный энтузиазм на боковой улице Балтимора.

Держа в руках теплую коробку с пиццей.

Она становится на колени у переднего колеса, закрепив буксировочную вилку под рамой, а я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на серое небо.

— Ты беспокоишься о своей машине? — спрашивает она, приняв моё беспокойство за что-то разумное.

— Беспокоюсь о своём мозге, — бормочу я. Не могу поверить, что у меня встаёт, когда я смотрю, как она загружает буксировочную вилку.

— Что ты сказал?

Я опускаю подбородок на грудь. Люси прищуривается, глядя на меня из-под переднего колеса моей машины.

— Ничего, — отвечаю я. — Ничего. Я в порядке.

— Я закончу через секунду.

— Не торопись.

Когда она закончила, встретила меня на тротуаре, с розовыми щеками и пятном жира на носу. Я стёр его большим пальцем, и она улыбнулась. И чувствовал себя так, как будто проглотил целый рой пчёл. Я добавил это к списку своих нелепых симптомов.

— Пойдём, — сказала она. — Я подвезу тебя обратно в магазин.

Мне не по себе находиться рядом с Люси, но я послушно следую за ней к машине и сажусь на пассажирское сиденье, держа пиццу на коленях. Держусь за неё, как за спасательный круг, ещё крепче, когда она садится на сиденье рядом со мной и закрывает за собой дверь.

По дороге в магазин она пытается завязать разговор, но я занят тем, что пытаюсь понять, как существовать рядом с ней. Всё время думаю, что в следующий раз, когда увижу её, смогу себя контролировать, но у меня никогда не получается. Я вникаю в незначительные детали, пытаясь во всём этом разобраться. Но ничто из того, что я чувствую, не имеет никакого смысла. И не уверен, что оно должно иметь смысл.