ЭЙДЕН ВАЛЕНТАЙН: Что?

ЛЮСИ СТОУН: Печенье. Просто там. Да, именно.

ЭЙДЕН ВАЛЕНТАЙН: Конечно.

ЛЮСИ СТОУН: И еще кофе, пожалуйста. [смех]

ЭЙДЕН ВАЛЕНТАЙН: Без проблем.

ЭЙДЕН ВАЛЕНТАЙН: У тебя сегодня целый список требований, не так ли?

ЛЮСИ СТОУН: Я всегда умела просить о том, чего хочу.

ЭЙДЕН ВАЛЕНТАЙН: [прочищение горла]

ЭЙДЕН ВАЛЕНТАЙН: Это, эм. Это важно.

ЛЮСИ СТОУН: Я имею в виду. Иногда. Не всегда.

ЭЙДЕН ВАЛЕНТАЙН: Верно.

ЛЮСИ СТОУН: Я чувствую, что мы должны перейти к чему-то другому.

ЭЙДЕН ВАЛЕНТАЙН: Думаю, да.

Люси внимательно наблюдает за мной, её пальцы рисуют лёгкие узоры у основания моего черепа. Это отвлекает, но не так сильно, как слова, которые только что вылетели из её уст.

— Если я не против, — повторяю я.

— Да, – её другая рука обхватывает моё лицо, пальцы широко расставлены на моей челюсти. — Это то, что я хотела бы.

— Да, я не против, — прочищаю горло, а затем прочищаю его ещё раз. — Хорошо.

Её брови поднимаются.

— Хорошо?

— Да. Хорошо. Отлично, — может быть, через несколько минут я смогу составить правильное предложение, но сейчас точно не могу. — Давай... Я могу это сделать.

— Да?

Киваю и перемещаю руку, лежащую на её спине, так, чтобы ладонь плотно прижималась к середине ее позвоночника.

— Да. Иди сюда.

Она смеется, когда я перемещаю ее, пока она не уравновешивается на моих коленях, ее бедра на моих бедрах, а руки обнимают мои плечи. Мы сидим почти так же, как в шкафу, только на этот раз нас никто не прерывает, и я вижу, как ее рот открывается, когда она чувствует, что я уже наполовину возбужден под ней.

Наклоняюсь и грубо сосу ее нижнюю губу. Она издает стон, который оседает где-то в глубине моего живота, и я наклоняю голову, чтобы поцеловать ее как следует.

Она тает на моих коленях, ее тело расслабляется, когда наши губы соединяются, ее колени раздвигаются, пока мы не прижимаемся друг к другу от бедер до груди. Я все еще не могу поверить, что могу прикасаться к ней так. Что она этого хочет. Я запускаю одну руку в задний карман ее джинсов, чтобы обхватить ее попку, а другой обхватываю ее лицо, прижимая большой палец к ее подбородку, чтобы притянуть ее губы к своим.

Я чувствую, как теряю себя. В влажной жаре ее рта и плавном движении ее бедер против моих. Сгибаю пальцы на ее попе и прижимаю ее к себе, стараясь оставить серию следов на ее шее. Надеюсь, в следующий раз, когда она наденет комбинезон в магазине, мой синяк будет прямо над ее воротником. Надеюсь, она будет видеть его каждый раз, когда смотрится в зеркало. Надеюсь, другие люди тоже его увидят. Я ревниво отношусь к этой женщине, которую не могу удержать.

Две руки сжимают мои волосы.

— Эйден, — шепчет она. — Чего ты хочешь?

Смеюсь, прижавшись к ее коже.

— Когда дело касается тебя, Люси, — я сосу впадину между ее ключицами, — нет ничего, чего бы я не хотел.

Она еще раз дергает меня за волосы, и я наконец сдаюсь, опуская голову на диван без подушек, чтобы смотреть на ее лицо. Она проводит большими пальцами по моим скулам, по челюсти и вниз по шее. Ее пальцы танцуют по моей коже, а глаза следуют за ними.

Впервые я допускаю возможность, что Люси может хотеть меня так же сильно, как я хочу ее.

Как бы смешно это ни звучало.

— Я не хочу, чтобы все было только обо мне, — она покачивает бедрами надо мной, и ее ресницы трепещут. Я поднимаю руку и распутываю резинку в ее волосах, и темно-каштановые волны каскадом ниспадают на ее плечи. Она улыбается мне и снова покачивает бедрами. — Я хочу, чтобы ты тоже взял то, что тебе нужно.

Взять.

Это слово заставляет все мышцы моего тела напрячься. Конечно, я хочу взять то, что касается Люси. Я разжимаю руки, сжатые в ее волосах, и вместо этого обхватываю ее ребра, приказывая себе успокоиться. Но равномерное дыхание кажется проблемой, и все мое тело как будто вибрирует. Как будто я все еще нахожусь в кабине эвакуатора, а двигатель гудит под мной так, что я чувствую его вибрацию в зубах. Взять, взять, взять.

— Поцелуй меня еще раз, — требую я, грубее, чем хотелось бы.

Может быть, если она будет контролировать ситуацию, я смогу сдержать часть того нетерпения, которое заставляет меня дрожать под ней. Я замираю, когда она прижимается губами к моим, ее волосы как темная завеса окружают наши лица. Я пытаюсь разделить на части жгучую боль, пронзающую мою грудь, но затем она проникает языком в мой рот, и еще одна нить моего самообладания рвется под давлением.

— Пожалуйста, — шепчет она где-то у моей шеи. Я вынужден втянуть полную грудь воздуха сквозь зубы. — Я хочу...

— Я тоже хочу, — говорю я ей, наконец поддавшись неумолимому тяготению в середине груди и хватая ее за волосы.

Откидываю ее голову назад, лижу горячей полосой ее шею и сосу ее мочку уха. Она извивается у меня на коленях, и я поднимаю бедра.