Эйден срывает остальные простыни, и мы садимся посреди подушек, между нами лежит теплая коробка с пиццей. Он говорит, что это отвратительно, но думаю, что Эйден, вероятно, врёт, потому что берёт вторую, а потом и третью порцию, вытаскивая кусочек ананаса из угла картонной коробки и бросая его в рот. Я смотрю на изгиб его пальцев на тарелке и длинную линию его шеи, пока он пьёт из стакана, и очень горжусь собой, когда дожидаюсь конца еды, чтобы высказать мысль, которая крутится в голове с тех пор, как я выскочила из эвакуатора и увидела его ожидающим.

— Думаю, ты должен поцеловать меня, — говорю ему, скрестив ноги под собой. Он останавливается, пролистывая телеканалы, его тело вытянуто в одну длинную линию на подушках. Наклоняет голову, опираясь на кулак, чтобы лучше меня рассмотреть.

— Да? — спрашивает он.

Я киваю.

Его глаза слегка сужаются, но он выключает телевизор и бросает пульт в тот же угол, где все простыни теперь лежат спутанным комом на полу. Он поднимается, напрягая левую руку, и у меня пересыхает во рту.

— Мы же договорились, что позже, — размышляет он в разговорном тоне.

— Да, договорились, — соглашаюсь. Я чувствую, как киваю, стараясь сдержать улыбку. С Эйденом это становится всё труднее, и не знаю, почему продолжаю пытаться.

Я переворачиваю эту мысль в голове, анализируя её. Так привыкла сдерживать свои чувства, что это стало для меня второй натурой. Наблюдаю, как Эйден сдвигается передо мной, чтобы сократить расстояние между нами, и позволяю себе погрузиться в тёплое, мягкое, липкое чувство в середине груди. Мне не нужно сдерживать себя с Эйденом.

Потому что с ним я в безопасности. Он сказал мне это в первый же вечер, когда мы поговорили.

Позволяю улыбке расцвести на моём лице. Эйден моргает.

— Так взволнована, да?

Пытаюсь снова ущипнуть его, но он хватает мою руку и подносит ко рту, целуя мою ладонь. Я задерживаю дыхание, и его тёмные брови поднимаются вверх.

— Ооо, очень взволнована.

— Заткнись, — шепчу я.

Его рот теплый, а тело кажется таким большим рядом с моим. Запах одеколона, геля для душа или чего-то ещё, от чего его кожа пахнет кофе и зимней зеленью, сильнее в его доме и на подушках дивана. Я чувствую себя лужицей горячего расплавленного воска посреди свечи Эйдена.

Он снова медленно целует основание моего большого пальца, и по моим плечам пробегает дрожь. Улыбается в мою ладонь, и представляю, как обхватываю его пальцами. Держусь за редкое доказательство его счастья.

— Тебе нравится, когда я целую тебя, Люси?

Он не ждёт моего ответа, а прижимается губами к внутренней стороне моего запястья, целуя моё пульсирующее место, от чего у меня подкашиваются ноги.

— Думаю, это… — с трудом сдерживаю стон, когда он проводит зубами по внутренней стороне моего локтя. — Думаю, это хорошо.

Эйден гудит и сжимает мою руку, прежде чем потянуть её, побуждая меня обнять его за шею. Но мне не нужно особого побуждения, мои пальцы запутываются в его волосах, а его губы покрывают поцелуями шею.

— Мы можем сделать лучше чем хорошо, — Эйден прижимается лбом к моему плечу и покачивается там один раз. Одна из его рук находит мою поясницу, пальцы скользят под ткань моей рубашки. Его большой палец давит на нежную кожу на изгибе моего бедра, и моё тело прижимается к его. — Ты должна сказать мне, чего хочешь, ладно? Не хочу давить на тебя.

— Ты не давишь на меня, — бормочу, наклоняя голову в сторону, давая ему больше места, чтобы прижаться.

Щетина на его подбородке фантастически ощущается на моей шее. Надеюсь, она оставит след. Надеюсь, завтра я смогу посмотреть в зеркало и увидеть следы его любви.

Он всё ещё остаётся в пространстве «почти» и «может быть», полукасаний вместо бездумной страсти в туалете. Я запускаю пальцы в его волосы и тяну, пока не вижу его лицо. Его глаза темные, и выглядит так, будто хочет большего, но я всё ещё не уверена в тонкостях этого. Хотеть кого-то и хотеть, чтобы он хотел меня в ответ.

Не хочу, чтобы было какое-то недоразумение. Не хочу, чтобы он колебался.

— Эйден. Я хочу кое-что прояснить.

Он сонно моргает, как будто пробуждается от тумана или очень хорошего сна. Я провожу пальцами по его волосам, а его пальцы сжимаются на моей спине.

— Хорошо, — говорит он тихим голосом.

— О том, чего я хочу.

В его горле застревает звук. Я вижу, как его кадык подпрыгивает.

— Хорошо.

Облизываю нижнюю губу.

— Хочу, чтобы ты целовал меня, пока я не задохнусь, — колеблюсь, а потом решаю быть полностью откровенной. Честной. Так, как он всегда меня поощрял. — А потом хочу, чтобы ты прижал меня к этому прекрасному дивану и заставил кончить. Если возможно, больше одного раза. Со мной такого ещё никогда не было, и я хотела бы попробовать.

Его глаза невероятно тёмные.

— Попробовать?

Я киваю.

— Если ты не против.

ЛЮСИ СТОУН: Не мог бы ты передать мне это?