К счастью, я думаю, что Эйден Валентайн — единственный, кто был свидетелем моей искренней тирады о романтике. Я готова классифицировать всё это как эмоциональный срыв и двигаться дальше.

Если Майя когда-нибудь перестанет строить свои крепости из хлопьев.

Перетаскиваю Cinnamon Toast Crunch на свою сторону стола и складываю их за Тони Тигром.

— Я понимаю, что ты пыталась сделать, и я... я благодарна тебе за это, но это то, что я должна понять сама. Больше никаких звонков на радиостанции. И больше никаких... грандиозных планов. Если хочешь со мной о чем-то поговорить, приходи и поговори со мной. Хорошо?

Майя неохотно кивает, по-прежнему не глядя на меня. Она рисует восьмёрку на столе.

— Я просто не хочу, чтобы ты была одинокой, мама.

Синяк над моим сердцем пульсирует. Я протягиваю руку через стол, беру её за руку и сжимаю так же, как когда ей было три года, а мне двадцать один, и я не имела ни малейшего представления, как всё это делать. Я до сих пор не знаю, как все это делать, но я стараюсь.

— Как я могу быть одинокой, когда у меня есть ты? — сжимаю её руку. — И твой папа, и Матео. Все в магазине. Пэтти через дорогу и наше не такое уж и секретное вино. Я не одинока, дорогая. В нашей жизни слишком много людей, чтобы я могла быть одинокой.

Майя сжимает мою руку в ответ.

— Не обязательно быть одной, чтобы чувствовать себя одинокой.

Я открываю рот, а потом снова закрываю. Я прищуриваюсь, глядя на неё.

— Ты опять смотрела повторы Опры с Матео?

Мой бывший, Грейсон, и его муж, Матео, увлечены ток-шоу начала девяностых. Большинство советов, которые я получаю от них, приходят в форме пословиц Опры.

— Нет, — ворчит Майя.

— Тогда когда ты стала такой умной?

— Это было в 2022 году, — говорит она с вздохом, и её голос звучит как в одном из тех документальных фильмов о природе. — И одна молодая девушка открыла для себя нечто под названием Интернет.

Я закатываю глаза.

— Ладно, умница. Убери этот беспорядок и найди свои туфли. Сегодня твой папа должен отвезти тебя в школу.

Майя спешит собрать свои вещи, а я остаюсь сидеть за кухонным столом, есть прямо из коробки Frosted Flakes и переживать экзистенциальный кризис. Не обязательно быть одной, чтобы чувствовать себя одинокой. В моей жизни есть всякая любовь, но я все равно жажду чего-то большего. Я очень хорошо убеждала себя, что это не так, но Эйден Валентайн и Heartstrings разбили эту маленькую иллюзию.

Как мне заполнить эту брешь? Как мне её исправить? Свидания никогда не приносили мне большого удовольствия, но, возможно, я делала что-то не так. Возможно, я искала не там, где нужно. Возможно, спотыкалась о свои собственные неуверенности на пути к цели. Возможно, я должна попробовать ещё раз.

Я перестала, потому что это не работало, но то, что я делаю сейчас, тоже не работает.

Хотелось бы, чтобы был какой-то справочник по этому вопросу. Инструкция, которая бы подсказала мне, как разобрать себя на части и собрать заново, чтобы я стала как новая. Хотелось бы знать, как придать смысл своим частям.

Мой телефон звонит, и я снова выключаю его, хмурясь при виде номера. Это тот же номер, что и раньше, контакт, которого я не узнаю, с кодом Балтимора. Иногда, если мой босс Дэн работает над машиной в мастерской и забывает, где он положил хорошие гаечные ключи, он звонит мне со старого стационарного телефона, который висит сзади. Но он использовал его только два раза, поэтому я даже не стала записывать номер в свой телефон.

Майя скользит обратно на кухню в носках, держа в руках пару туфель. Она бросает их к задней двери, а затем начинает разбирать свою башню из хлопьев, зажав между зубами лимонно-зеленую ручку.

— У тебя будет программа после школы сегодня?

Она кивает.

— Папа занят созданием произведения искусства, поэтому Матео заберёт меня. Мы пойдем по магазинам. Мне нужно начать готовиться к косплею Индианы Джонса.

— Это хорошо. Где ты...

Остальную часть моего вопроса прерывает резко открывающаяся задняя дверь. Она с треском ударяется о стену, а туфли Майи летят вместе с ней. На веранде вырисовывается высокая фигура.

Майя кричит, и я сразу же бросаю коробку с хлопьями в злоумышленника. Он отбивает её рукой.

— Что за чёрт, Люси? — кричит вторгшийся, потирая запястье, куда попала коробка. — Я этой рукой рисую!

— Что за чёрт, Люси? — бросаю в него еще одну коробку. — Что за чёрт, Грейсон!

Он ворвался в мою кухню и кричит, что я веду себя неподобающе? Ему повезло, что я не бросила ему в голову керамическую фруктовую вазу. Я прижимаю руку к груди, а Майя вянет на стуле, как цветок, глубоко дыша и прижав лоб к столу.

— Ты выбил мою дверь. Это не сериал «Закон и порядок»!