— Да, — она устраивается поудобнее на стуле и небрежно машет рукой. — Ну, ладно, хватит обо мне. А как ты? Как ты стал пекарем?

— Э-э… — я стучу костяшками пальцев по столу. — Ну, это была мечта всей моей жизни. Уроки домоводства в старшей школе меня очень зацепили. И там был магазин, который пустовал – в квартале отсюда, если быть точным, — сразу после моего развода, и… Наверное, на жизнь смотришь немного иначе, когда всё, что ты считал важным, вдруг оказывается нереальным. Чуть больше радуешься глупым мечтам.

Сара моргает, медленно кивает, словно впитывая мои слова.

— Мне это нравится, — говорит она. — В смысле, не вся эта история с разводом. Там просто не сложилось. Но мне нравится, что ты пошел на риск и воплотил свою мечту в реальность.

Всегда странно, когда люди, не разведенные, обсуждают развод. Не вышло – это слишком упрощенно. Мне всё равно удаётся выдавить из себя бледную улыбку.

— Сколько тебе лет? — выпаливает она.

— Тридцать три.

— Двадцать четыре, — парирует она.

—Уф, — хрипло говорю я, качая головой и проводя языком по внутренней стороне щеки с неуверенным смешком.

Она усмехается.

— Слишком молода?

Я не знаю, как вежливо сказать: «Да, потому что ты меньше чем на десять лет старше моей дочери», поэтому вместо этого наклоняю голову набок.

— Вопрос к тебе, Сара.

— Хорошо, — говорит она, ошеломленно.

— Почему ты ни с кем не встречаешься в своей школе?

— Это твоя отцовская сторона проявляется?

Я усмехаюсь.

— Может быть.

Сара выпрямляется.

— Меня не интересуют такие парни. Им нравится заниматься сёрфингом, курить и слушать дурацкую музыку. И… не знаю… они не в моём вкусе.

— А кто в твоем вкусе? — спрашиваю я.

— Папочки постарше.

У меня вырывается смех. Я пощипываю переносицу и закрываю глаза.

— Ты очень уверена в себе, признаю.

Сара улыбается, пожимая плечами, усаживаясь на место.

— Спасибо.

— Мишель очень хорошо о тебе отзывается. Приятно видеть, что ты соответствуешь её представлениям.

Она моргает.

— Подожди, что? Отзывается обо мне?

— Да, ты её самый любимый человек на свете.

Её поза становится ещё больше не уверенной.

— Она это сказала?

— Да, что ты – лучик солнца… — медленно говорю я и смеюсь. — Что? Ты говоришь так, будто для тебя странно это слышать.

— Так и есть.

— Нет, ну же. Она бы ради тебя всё сделала. Одно это является доказательством.

— Что это?

— Управление гостиницей. Она бы ни за что не пожертвовала своей работой ради кого-то другого.

— Она… то есть, она…— Сара качает головой. — Да, конечно. Похоже, она просто не часто говорит о своих эмоциях. По крайней мере не со мной.

Я не могу сдержать улыбку.

— Это приятно, когда она всё таки говорит, правда?

Сара открывает рот, потом закрывает, но в это мгновение Ларс подходит к столу, прежде чем она успевает ответить. Мы делаем заказы, и, когда он снова уходит, он смотрит на нас, кривит губы, словно у него есть секрет, и спешит в глубь дома.

— Не будь чудаком, Ларс! — кричу я ему вслед.

Взгляд Сары метнулся между мной и дверью, через которую он сбежал.

— Что это значит?

Я наклоняюсь через стол.

— Ну, просто чтобы ты знала, — шепчу я, — к концу вечера весь город будет знать о нашем свидании.

— Правда? — спрашивает она.

— Правда. Они же стервятники. Все до одного, — я оглядываюсь, и несколько человек смотрят в нашу сторону. Машу Бетти рукой, пока она не наберается такта и не переводит взгляд на свой кусок пиццы.

Сара закусывает губу.

— Ну, тогда нам нужно дать им тему для разговора.

Я поднимаю брови, но моё сердце тут же замирает.

— Ну, может быть, — отвечаю я.

— Я что-нибудь придумаю, не волнуйся, — говорит Сара.

— Что придумаешь?

— О чём им поговорить, — отвечает она, игриво подмигивая.

Всё, что я могу выдавить из себя – это неуверенно смеяться.

— Вы ведь очень разные, правда?

— Кто?

— Вы с Мишель.

— О, да. Мама тоже всегда так говорила, — отвечает она. — Две стороны одной медали. Солнце и луна. Блондинка и брюнетка. Стрелец и Скорпион.

Я усмехаюсь.

— Я никогда не понимал, что такое знаки зодиака.

— Да ладно! Ну, Скорпионы очень сильные. Это Мишель.

— Она именно такая, — соглашаюсь я. — Мне понадобилась целая вечность, чтобы добиться от неё реакции, которая не была бы ненавистью. Но, э-э-э, — наклоняюсь к ней, словно делюсь с ней заговором, — я почти уверен, что она всё ещё меня ненавидит.

Сара смеется, но смех тут же стихает. Она изгибает губы.

— Ну, Мишель говорит только то, что думает, — говорит она.

Я улыбаюсь.

— Вот это мне в ней больше всего и нравится.

Взгляд Сары на мгновение неловко метнулся к моему лицу, прежде чем она наклонилась вперёд, опершись на локти, и сплела пальцы.

— Теперь вопрос к тебе, Клиффорд, — говорит она, передразнивая мой прежний тон.