— Ужасно? — повторяет он с притворным удивлением. — Нет, конечно.

Я толкаю его в плечо, и он смеётся.

— Ой, осторожнее с этой веткой. Боже, ты можешь пораниться! — он отодвигает меня ближе к двору, а сам идет к краю тротуара. — Хуже, чем когда ты готовишь сама.

— Ты же говорил, что я стала лучше готовить, — возражаю я громче, чем следовало бы в сонном районе.

Он накрывает мне рот ладонью и тихонько усмехается, шепча.

— Т-с-с!

В последний раз он прикрывал мой рот ладонью на Хэллоуин, и на нём были перчатки. Я никогда не чувствовала его голую кожу на своих губах. У него тёплые руки. Грубые, рабочие руки. Большие, захватывающие обе стороны моей челюсти. В груди горит.

Он убирает руку, и я наконец-то чувствую, что могу дышать.

— Твоя выпечка хороша, — говорит он низким и хриплым голосом, пытаясь быть тише среди сверчков и почти бесшумного ветра. — Жаркое? — он протягивает ладонь и водит ею из стороны в сторону. — Сомнительно.

— Грубо!

— Честно! —он прищуривается. — Я думал, ты ценишь честность.

— Да.

Он пнул брошенный камень и посмотрел на небо. Оно было чёрным как смоль. Уличные фонари расставлены, освещая каждые десять футов размытыми золотистыми кругами света. Когда мы проходим под одним из них, его лицо резко выделяется. Высокие скулы. Маленькие морщинки у глаз, когда он улыбается. Складка у губ. Мы продолжаем идти и снова погружаемся в ночную тьму.

— Странно, правда? — спрашивает он.

— Что?

— Видеть здесь твою сестру. Уверен, это как свет в конце туннеля или что-то в этом роде. Тебе, наверное, не терпится вернуться.

Я сглатываю.

— Да, немного, — я смеюсь. — Хочу вернуться в свой офис в уголку. Скучаю по утренним пробежкам, по своей кофейне на той стороне улицы и по шуму города.

— Всё ещё не спится?

— Нет. И, боже мой, — я издаю разочарованный стон, — хочу знать, что, чёрт возьми, происходит с моим клиентом, потому что знаю, что Марк всё портит.

— Чёрт возьми, Марк, — говорит Клифф с ухмылкой.

Я вздыхаю.

— Я скучаю по всему этому. Но… я знала, что делаю, когда приезжала сюда.

— А что именно ты сделала?

Я пожимаю плечами.

— Когда ты берёшь такой долгий отпуск, как я, то не рассчитываешь вернуться на ту же работу. Но я сделала то, что нужно, и сделаю то что нужно, когда вернусь.

— Держу пари, ты будешь наслаждаться каждой минутой, да?

— Конечно! Будет тяжело, но я всегда любила вызовы.

— Знаю, что ты их любишь.

Клифф усмехается, шаркая кроссовками по земле. Мне будет не хватать его застенчивости. Будет не хватать событий на площади. И даже двора Уинстона, украшенного гигантской индейкой прямо посередине него. Но все эти чувства пройдут, всё проходит, как времена года.

— Итак, о чём ты собиралась поговорить? — Клифф спрашивает в тишине.

Я замираю.

— О, я…— и вдруг этот разговор не кажется более уместным. Но я ведь уезжаю, да? — Я вообще-то собиралась поговорить с тобой о своей сестре.

— А что насчёт неё?

— Она считает тебя милым, — говорю я будничным тоном, снимая кулон с тонкой цепочки.

— Как мило с её стороны, — он произносит это так быстро, что мы оба смеёмся, а затем снова погружаемся в тишину.

— Я, э-э… — я наклоняю голову набок и изгибаю губы. Я так сильно натягиваю цепочку, что она врезается мне в шею. — Ну, я сказала ей, что организую свидание для вас двоих.

Клифф идёт гораздо медленнее, почти останавливаясь, а потом снова ускоряется. Так темно, что я не вижу его лица.

Наконец он бормочет.

— Зачем?

— Думаю, тебе это пойдет на пользу.

— Хм-м-м.

Мы медленно возвращаемся в круг света, и я вижу, как проявляется его лицо. Ни морщин. Ни улыбки.

— Мы говорили о том, чтобы ты возвращался к свиданиям, — быстро объясняю я. — Это было бы идеально. Я знаю тебя. Знаю свою сестру. Вы оба очень приятные люди.

Он фыркает.

— Это рецепт хорошего свидания?

— Может быть. Ты же пекарь, да?

Он фыркает, издавая полусмешок. Его кроссовки царапают бетон, пока он медлит в последних крохотных бликах перед следующим фонарным столбом. Я останавливаюсь в нескольких шагах от него. Пальцы не отпускают цепочку.

Я слышу его вздох.

— Зачем ты так продвигаешь эту идею со свиданием, Мишель?

Я размыкаю губы, пока думаю, но не могу подобрать нужных слов. Должно быть, я слишком долго молчу, потому что пауза в разговоре превращается в неловкое молчание, а Клифф не пытается заполнить его, как обычно. Он хочет ответа.

— Потому что ты заслуживаешь шанса на счастье, — наконец выдыхаю я.

Его руки шевелятся в карманах. Нога шаркает по бетону.

Тишина мучительная, поэтому я наконец добавляю.

— Она в твоём вкусе.