— Гостям бы понравилось видеть твои картины по всему дому, — подбадриваю я её.

Сара лучезарно улыбается, отпивая ещё вина.

— Да, возможно.

За ужином мы обсуждаем украшения в Коппер-Ран к Дню Благодарения. Папа упоминает, что они повторяют старые любимые мотивы: площадь полна оранжевых и коричневых гирлянд, рогов изобилия и плаката под беседкой с индюшками, сделанными из ладошек всех малышей начальной школы города. Клифф с гордостью говорит, что индюшка Бриттани висит на самом видном месте, на что Эмили ворчит, хватаясь за вилку.

Я толкаю её локтем. Она смотрит на меня с подозрением.

Сара развлекает нас историями из художественной школы, а Клифф всё время вставляет свои забавные фразы. Сара хихикает над каждой из них, поглаживая его по руке. Мои зубы начинают скрипеть. Клифф, по-моему, забавный. Но его чувство юмора дело наживное. Сара ещё не успела его приобрести. Или, может быть, я не поняла его при встрече. Может быть, это я судила его слишком строго.

Я неловко сглатываю и предлагаю убрать тарелки, в основном полные еды, которая людям, по их собственным словам, очень нравится. Я пробираюсь на кухню. Рокет следует за мной, сворачиваясь на своей собачьей лежанке и уткнувшись мордой в складку подушки.

Я вздыхаю.

— Ты расстроен, что Бритт не поздоровалась? — шепчу я.

Он выдыхает через нос.

— Извини.

Дверь распахивается, и Сара, спотыкаясь, вваливается с бокалом.

— Ещё бутылочку? — спрашивает она, покачивая бокалом сквозь смех.

Моя сестра такая милая, когда навеселе. Её румяные щёчки и улыбка с ямочками настоящяя визуализация шампанского. Игристое, сладкое, его всегда подают на весёлых мероприятиях.

— Возможно, ты просто пьёшь больше всех, — замечаю я с улыбкой.

— Тебе стоит пить больше.

— Я не очень люблю пить, — отвечаю я. Дело в том, что мне не нравится, когда я теряю контроль над своим телом.

— Художественная школа сделала меня такой.

— Откуда у тебя там время рисовать? — спрашиваю я.

— Не будь занудой, — она дуется. — У нас есть ещё вино?

Я тянусь к шкафу, мимо ряда потрёпанных кулинарных книг и искусственных виноградных лоз, к маминой коллекции вина. Вынимаю одну бутылку.

— Ого, у мамы заначка? — улыбнулась Сара.

— Я была удивлена не меньше тебя.

Сара поднимает пустой стакан.

— За маму! Она была бы рада, что мы здесь вместе.

Сара притягивает меня к себе, чтобы обнять. От неё пахнет малиной и жвачкой. Вблизи я вижу, что она добавила румяна на щёки. Я ещё не видела Сару на этой кухне. Цветочные обои подходят к её пастельному топу. Она отлично вписывается.

— Может, дух мамы здесь, — говорит она.

У меня сжимается внутри.

— Я не верю в привидения.

— Ты такая скучная, — поддразнивает Сара.

Я, улыбаясь, вкручиваю штопор в пробку и тяну её.

— Кстати, — говорит она, отстраняясь и указывая на меня пальцем, — ты была права.

— Насчет чего?

Она бросает взгляд на закрытую дверь и наклоняется.

— Клифф такой милый.

У меня внутри всё сжимается, как только пробка выскакивает.

— Ага, — быстро соглашаюсь я. — Да, он… красивый, наверное.

Я кладу пробку рядом с вином и протягиваю руку к её бокалу. Она чуть не выронила его мимо моих пальцев. Я ловлю его обеими руками, а Сара подавляет смешок.

Я начинаю наливать, и она кокетливо говорит.

— Ну и…

— Ну и … что?

Она пинает стол своим милым маленьким ботиночком, осматривая меня.

— Что-нибудь есть?

— Где?

— Между тобой и Клиффом. Знаю, ты говорила, что ничего не было, но что-то, кажется, изменилось.

Бутылка вина звенит о бокал от моих трясущихся рук.

— У нас? Нет! Совсем нет.

— Правда?

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Иногда он так странно на тебя смотрит.

— Он – странный парень, — шучу я, и мне тут же становится неловко из-за этого невольного оскорбления. Одно дело называть Клиффа странным в лицо, а совсем другое делать это, когда его нет рядом.

— Хм… – она задумчиво цокает языком. — Тогда я не знаю… как думаешь, ты сможешь меня с ним свести?

Сердце у меня в груди словно останавливается, а затем совершает олимпийский прыжок в горло. Я продолжаю выливать вино из бутылки в её бокал, но мой кулак крепко стискивает горлышко. Клянусь, я слышу, как стучит в ушах собственное давление.

— Ты не слишком молода для него? — спрашиваю я.

Она снова фыркает, хотя я не уверена, то ли это от насмешки, то ли от переизбытка вина.

— Ни капельки. Я встречалась с парнями и постарше.

— А встречалась? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

Она ухмыляется, приложив указательный палец к пухлым губам и шепча.

— Т-с-с!

— Сколько им было лет? – спрашиваю я.

— Не знаю. За сорок.

— Сара!

Она хихикает.

— Не говори папе.

— Это мог быть один из папиных друзей.