— Пап, — говорит она сквозь смех.

— Да ладно тебе. Ты сегодня вся такая взбудораженная, — говорю я, просовывая руки ей под мышки и поднимая её. — Тебе что давали крэк в школе?

— Пикси Стикс, — отвечает она, пока я держу её на бедре.

— Почти, — бормочу я, распахивая дверь кабинета.

На моём столе беспорядок. Бумаги, которые, по общему мнению, никогда и не были организованы, теперь вообще лежат хаотично, свешиваясь за угол и летя на пол по ветру из открытой двери. Чеки за заказы переваливаются через край контейнера, а некоторые напечатанные цифры размазаны из-за потёков глазури. Всё лежит не там, где должно быть. Я, мягко говоря, отвлекся.

Я бесцеремонно провожу рукой по столу и отодвигаю всё в сторону. Одна или две ручки со стуком падают на пол.

—Твой рюкзак здесь? — спрашиваю я.

—Ага! — Бриттани указывает в угол.

Она разворачивается в моём офисном кресле, пока я расстегиваю молнию на рюкзаке, достаю её папку и кладу её на стол. Хватаюсь за спинку стула и останавливаю его.

— Карандаши здесь, — ставлю перед ней чашку, полную ручек и карандашей. — Бутылки с водой позади тебя. Кофеварка в углу. Знаю, ты без неё жить не можешь.

Она хихикает.

— Я же не пью кофе.

Целую её в лоб.

— Загляну через час, хорошо? Часы там, если хочешь следить, — говорю я, указывая на настенные часы, которые тикают так громко, что в моём забитом мыслями мозгу они кажутся метрономом.

— Нашла, — отвечает она, вытряхивая карандаш из чашки.

Я собираюсь закрыть дверь, но она кричит.

— Папа!

— Да?

— Ты же её на самом деле не запрёшь, правда?

Я закатываю глаза с улыбкой.

— Конечно, нет.

Закрыв за собой дверь, я со вздохом возвращаюсь на кухню. Прошла долгая неделя после Хэллоуина. Бриттани боится Рокета и близко не подходит к гостинице, поэтому теперь после школы тусуется в пекарне. Эмили почти не разговаривает со мной. А всё, что было между мной и Мишель, запрятано под ковер.

Это просто фантастика.

Нет. В голове звучит подростковый голос Эмили.

Прошлой ночью мне снова приснился Хэллоуин. На мгновение мне показалось, что я там, снова глажу ладонями по спине Мишель, по её рёбрам, по щеке. Но я проснулся и увидел только вращающийся под потолком вентилятор.

Я не могу избавиться от привкуса её губ во рту. Понимаю, что всё, что я пытался испечь для неё, совсем не то, что нужно. Она – не корица. Она вся словно мед, и мне нужно снова её попробовать.

— Жаль, что ты лишился возможности бесплатной сиделки с детьми, — говорит Кэрол.

Я провожу ладонью по волосам, но это не спасает меня от их попадания мне в глаза.

— Ничего не поделаешь, Бриттани боится Рокета, — отвечаю я со вздохом.

— Понятно. Но было бы неплохо, если бы в пекарне было поменьше хаоса.

Колокольчик над дверью снова звонит.

— Джордж, я сейчас приду, — кричу я и бросаюсь хватать пончики, остывающие на решетке. Кэрол проходит мимо меня.

— Я его задержу.

— Спасибо, — улыбаюсь я, похлопывая её по плечу.

Но когда я перекладываю пончики с подноса в коробку, возвращается Кэрол.

— Это Мишель, — говорит она. — Она хочет три персиковых пирога.

От одного её имени у меня сердце подпрыгивает.

— Три? — вырывается из груди смех. — Даже хуже Джорджа.

Я заворачиваю за угол к входу в магазин. На улице идёт дождь, бьёт по тротуару и разбивается об окна. Но в центре вестибюля – единственная женщина, которая могла сделать так, чтобы дождливый день показался не таким уж плохим. Может быть, потому что она сама большая грозовая туча, и мне это в ней нравится. У её ног сидит Рокет, двигая носом и, без сомнения, вдыхая запах последних круассанов, допекающихся в духовке.

— Три персиковых пирога? — спрашиваю я Мишель. — Правда?

Она пожимает плечом.

— Нет, только печенье. И яблочный фриттер.

— Ты хотела привлечь моё внимание?

— Да.

— Полагаю, яблочный фриттер для Эмили?

— Твой – слишком хорош.

— Я знаю что любит моя девочка.

Я листаю бланки заказов и щёлкаю ручкой большим пальцем. Чуть не роняю её. Не могу отделаться от чувства, что нахожусь на грани. Мы прекрасно общаемся как друзья, но теперь, когда она стоит так близко, у меня что-то сжимается в груди. Стереть из памяти воспоминания о ней – это не то, что я смогу сделать за одну ночь – или за семь дней, если уж на то пошло.

— Значит, старина Поли возвращается в город? — спрашиваю я, завязывая разговор.

Мне не нравится затянувшееся молчание между нами, а когда я ещё и пытаюсь улыбнуться то это кажется неестественным.

— Старина Поли, — задумчиво повторяет Мишель с улыбкой. — Да, мой папа и сестра приедут на следующей неделе.

— Ты в восторге?

— Да, — отвечает она, вздыхая, — Похоже, папе немного лучше. А моя сестра рада поездке сюда. Она обожает везде ездить. В душе она хиппи.

— Надо купить ей фургон.