Я чуть не запнулся на месте.

— Что? Ты же уже приезжала на Рождество.

— Я хочу их…

— Трейс, — выдохнул я, зажимая нос, пытаясь понять её логику. — Ты же не серьёзно.

— Клиффорд, я… кажется, мне нужно…. — я чувствовал по тону , что она нервничает. Напугана. Ей не по себе, и я это понимал, но у меня словно вырывали почву из-под ног. — Ты же позволяешь ей играть с чужими собаками одной.

— Собака ничего ей не сделала. Она просто испугалась.

— А где же была Эмили при всём этом?

— Она была там, — сказала я. — Никто ничего не мог сделать.

— Ты мог бы не позволять нашей дочери дружить с таким животным.

Я прислонился головой к холодной телефонной будке.

— Трейс, пожалуйста, не забирай их на День благодарения, — мне не понравилось, как это прозвучало, словно я умолял, но слова уже вырвались. — Это их любимый праздник. Мы всегда устраиваем большой ужин с соседями.

— Но они же смогут лично увидеть парад в Мэйси в День благодарения. Разве им это не понравится?

Конечно, Бриттани будет очень приятно это увидеть. Даже Эмили, возможно, понравится это зрелище. Но это означало, что они уедут. Я не хотел, чтобы они уезжали.

— Да, но… — никогда в жизни мой голос не звучал так отчаянно, но я не мог найти ни одного аргумента, который не был бы эгоистичным.

— Я хочу провести праздник с ними, — сказала Трейси. — Думаешь, я не думаю о своих малышках каждый день?

Не думает...

Но она этого не слышала. Поэтому я не стал спорить.

Я сказал: «Да, это логично», и «Да, им понравится парад», и «Лишь бы они вернулись послезавтра», что не встретило никакого сопротивления.

Смотрю на Бриттани, голова которой откинулась на ремень безопасности, а губы приоткрыты, и она тихонько по-щенячьи посапывает.

Как мне сказать девочкам, что меня не будет с ними на День благодарения?

Мой грузовик проезжает мимо решётчатого знака «Коппер-Ран», под крытым мостом, через площадь и через пару кварталов к нашему дому. Фонарь на крыльце «Bird & Breakfast» светится оранжевым и золотым, освещая качающуюся скамейку с Мишель и Кэрол.

Моя нога дрожит на педали. За последний месяц я не отходил от Мишель больше чем на квартал-другой, и после того, что произошло между нами сегодня вечером, я не могу чувствовать себя комфортно даже из-за малейшего расстояния между нами. Не знаю, что это говорит обо мне, но уверен, что это нехорошо.

Я сворачиваю на подъездную дорожку, осторожно расстёгиваю ремень безопасности Бриттани и несу её в спальню. Она лишь тихонько постанывает, когда я снимаю с неё обувь перед тем, как уложить в постель. Она прижимает к себе своего плюшевого единорога и, не открывая глаз, забирается под одеяло.

Прохожу мимо комнаты Эмили. Дверь закрыта, свет выключен. Я тихонько стучусь, но ответа нет. В доме непривычно тихо, особенно по сравнению с тем, как шумно было на улицах несколько часов назад. Мне от этого становится не по себе.

Я спускаюсь вниз. В записке у телефона говорится, что звонил Ларс, а также Джордж, Бетти и Сандра. Полагаю, весь город уже знает об этом инциденте.

Я толкаю заднюю дверь, позволяя москитной сетке захлопнуться за мной. Мои ботинки шуршат по усыпанной листьями подъездной дорожке и хрустят по булыжнику во дворе Мишель. Кэрол и Мишель замолкают. Я знаю, что должен что-то сказать, но меня слишком отвлекают сдвинутые брови и приоткрытые губы Мишель.

Всего за последний месяц мы стали неразлучны, и я не знаю, когда это началось. Это как в один день листья ярко-зелёные, а потом вдруг опадают на землю в тускло-коричневых и оранжевых тонах. Времена года в наших отношениях менялись без моего согласия. Теперь я не знаю, что с нами делать. Мы поцеловались, но что это значит?

Я вспоминаю запах розмарина в её волосах и вкус корицы на губах, и мне хочется переживать эти поцелуи снова и снова. Она уезжает через два месяца – два месяца, и это добавляет ко всему ещё больше морщин.

Долгосрочные планы кажутся невозможными, когда Мишель ждёт работа на другом конце страны. Это кажется слишком оптимистичным. Безответственным.

Она любит Сиэтл. Я не буду держать ещё одного человека в Коппер-Ран. Не могу.

— Ну? — спрашивает Кэрол. — С Бриттани всё в порядке?

— С ней всё хорошо. Три шва, — эти два слова снова звенят у меня в голове, как гонг.

Мишель вздыхает.

— Бедняжка.

Я провожу ладонью по волосам.

— Да, она проспала всю дорогу домой.

Кэрол прикусывает нижнюю губу и хихикает.

— Ты знаешь, что всё ещё в костюме?

Я смотрю на массивный чёрный балахон, облепляющий мою грудь, сползающий по ботинкам и струящийся по ступенькам крыльца.

— Нет, — отвечаю я, выдавливая из себя смешок, потому что не могу представить, как я выглядел, въезжая в отделение неотложной помощи с дочерью в лысой шапочке и со мной в костюме самого страшного серийного убийцы 1997 года. Хорошо хоть маски не было. Мишель сбила её, пока мы…