Бёрди Кэделл и её очаровательно тихий муж Пол управляли «Bird & Breakfast» последний год. Поскольку мы живём рядом с гостиницей, а Бриттани никогда не видела двора, по которому ей не хотелось бы пробежаться, мы быстро сблизились с Кэделлами. Бёрди присматривала за Бриттани после школы, а Эмили пользовалась их излишками печенья. С тех пор, как её не стало, мои девочки переживают странные перемены.

— Я скучаю по Бёрди, — шепчет Бриттани.

Эмили морщится.

— Эй, теперь ей лучше, помнишь? — говорю я ей, но надеюсь, что мои слова достигнут и Эмили.

Бриттани медленно кивает. Мне интересно, не переживает ли она заново наш разговор о смерти у часовни на поминках Бёрди. Мы совершили большую летнюю поездку в Сиэтл, чтобы почтить её память. Но я понятия не имею, что именно Бритт помнит о смерти. Знаю только, что она обожает поднимать эту тему.

— Как думаешь, с Сарой будет весело? — спрашивает Бриттани.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Надеюсь.

Когда мы позвонили Бёрди в больницу перед аортокоронарным шунтированием, она упомянула, что гостиницей займётся её дочь Сара. Я тогда в шутку сказал ей, что ещё рано строить планы на случай непредвиденных обстоятельств, но она, должно быть, знала что-то, чего не знал я. Могу лишь предположить, что Сара рано или поздно появится, но без звонков и писем от Пола мы находились в неведении.

— Клифф! — поднимаю взгляд и вижу Бетси, выглядывающую из двери своей сэндвич-лавки. — Нужна помощь?

Я качаю головой, с кривой улыбкой.

— У нас всё в порядке, Бетси.

Она смотрит на Бриттани, а затем снова поднимает взгляд.

— Ты уверен?

Я киваю головой сильнее.

— У меня всё хорошо, Бетси!

— Ну, дай мне знать…

— Конечно!

Моё лицо горит. Бетси – это только начало; скоро из своих магазинов выглянет ещё больше голов. Жители Коппер-Ран настаивают на помощи. Чёрт возьми, я сам так делаю. Но меньше всего мне хочется обременять добрых соседей нашими глупыми проблемами.

— Мне обязательно возвращаться? — спрашивает Бриттани.

— Что, в школу?

Она кивает. Я вздыхаю. Боже, моя дочка выглядит жалко: опухшие глаза и грудь, которая судорожно поднимается и опускается, словно она пробежала марафон.

— Нет, — говорю я, выдыхая. — Тебе не нужно возвращаться в школу. Заходи в дом. Я испек печенье.

Я игриво дёргаю её за хвостик.

— Я позвоню в школу, чтобы они не подумали, что ты умерла.

Её глаза загораются.

— Правда?

— Правда.

Я похлопываю её по спине. И, словно в ней щелкнули переключателем, она, раскинув руки в стороны и издавая звуки самолёта, начинает смеяться и забегает в пекарню.

— Только одно печенье, хорошо? — кричу я, но она меня уже не слышит. Или не хочет слышать.

Я цокаю языком и смотрю на Эмили.

— Меня только что разыграли, да?

Она улыбается.

— Ну и ну.

Я стону, когда она снова надевает наушники. Я поддеваю их пальцем сбоку, чтобы снова снять.

— Ты разве не должна быть на работе? — спрашиваю я. — Лиза тебя убьёт.

— Я уже всё закончила, — отвечает она, пожимая плечами.

Эмили занимается послеобеденной работой в отделении почты, которое находится на другой стороне площади. И это единственная причина, по которой ей разрешается не ходить в школу. Но Лиза, пожилая почтальонша, живущая на одних молитвах, считает, что можно уйти, когда работа сделана. Обычно я бы с ней согласился, но я знаю свою дочь. Чёрт возьми, я слишком хорошо знаю, каково это быть подростком в Коппер-Ран.

— Ты сказала, что увидела Бриттани у видеосалона, — я прищуриваюсь. — Почему ты была в видеосалоне?

Она напрягается и пожимает плечами. Я знаю этот жест.

— Я ходила посмотреть, что вышло на этой неделе, — говорит она.

Она ужасная лгунья.

— Ты снова видела этого ребёнка.

Глаза Эмили расширяются.

— Нет!

Мои брови сходятся в одну линию.

— Правда?

Она вздёргивает подбородок.

— Правда? Значит, ты не навещала Джеймса…

— Джоша.

— Верно. Я так и сказал.

Она прищурилась, чтобы посмотреть на меня так же, как я. Но я знаю, о чём она думает, и она знает, что я знаю.

— Ладно, — признаётся она.— Я тусовалась с Джошем.

— Ага…

— Но я тут подумала… раз у меня хорошие оценки… я подумала…

— Нет, — стону я, сжимая большим и указательным пальцами переносицу.

Эмили хлопает себя по бёдрам.

— Да ладно! Мы встречаемся уже две недели!

— Этого времени недостаточно, чтобы появиться у меня на пороге.

— Как будто ты король…

— Это ты так сказала.

— Папа…

— Я отправлю тебя в твою комнату, Эм.

—Мы даже не дома! — говорит она, указывая на тротуар.

— Я тебя туда отвезу.

Это заставляет её замолчать.

Она прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать смех.

— В пушке?

— В пушке, — подтверждаю я с улыбкой.

Она скрещивает руки на груди.

— Ты мне не указ.

Кэрол фыркает.

— Так же как и мне.