Вспышка жёлтого света пробивается сквозь панорамные окна пекарни. Я поднимаю взгляд и наблюдаю, как мимо проезжает такси. Не помню, когда в последний раз видел такси, разъезжающие по Коппер-Ран.

Джордж продолжает бормотать мне на ухо, а я наклоняюсь над стойкой, вглядываясь в заднее стекло машины. Внутри чопорный бордер-колли наблюдает за проплывающими зданиями на городской площади. А рядом с собакой листает карту красивая, знакомая женщина.

ГЛАВА 2

Мишель

Когда я уезжала из Сиэтла, я намеревалась полностью исчезнуть. К счастью, Коппер-Ран находится в глуши, в Вермонте.

Прошло два часа с тех пор, как я укатила из аэропорта на затхлом такси. Водитель, курящий одну за другой сигареты, посматривает в зеркало заднего вида каждые пять минут с тех пор, как забрал нас. Его взгляд не отрывается от Рокета. Пол такси завален обёртками от фастфуда и липкими дисками, но он всё равно беспокоится о дрессированной собаке, которая спокойно сидит, словно на страже, на заднем сиденье.

— Вы заплатите больше за дворнягу, — сказал он мне, забрасывая мои чемоданы в багажник.

Клянусь, Рокет проворчал себе под нос, услышав это граничащее с оскорблением слово, если предполагать, что собаки способны на такие эмоции.

— Знаю, — сказала я, искоса поглядывая на облупившийся бейджик водителя, на котором было написано «ЛУИС». Я сунула ему сложенную пачку купюр, которая превышала стоимость по счётчику как минимум на сотню баксов, включая дорогу обратно в аэропорт. Он потёр пачку большим пальцем и, не сказав ни слова, сунул её в карман.

Два часа спустя за окном такси проносятся деревья, одетые в огненно-оранжевый и бордовый цвета. В Сиэтле здания затмевают собой и без того редкие деревья. А здесь – сплошная листва и заборы. Ни одного небоскрёба.

Рокет смотрит в приоткрытое окно, лёгкий ветерок колышет его шерсть. Он не высовывает голову. Это было бы слишком недостойно. Вместо этого он наблюдает.

Когда наш водитель с грохотом проезжает по старым железнодорожным путям, Рокет поворачивает на меня взгляд, как бы говоря: Ты это серьёзно, Шелли?

Фыркнув, он пересаживается на сиденье. Я не берусь его гладить. Ему бы это всё равно не понравилось. Ненависть к прикосновениям — единственное, что нас объединяет.

— Это оно? — рычит Луис с переднего сиденья.

Я наклоняюсь над центральной консолью, наблюдая, как холмы укрытые осенним золотом и медью, медленно расступаются, открывая вид на белую решётчатую вывеску.

Добро пожаловать в Коппер-Ран!

— Да.

За знаком виден крытый красный мост – короткий и односторонний – ведущий на городскую площадь.

— Боже мой! Тут всё практически как в сериале “Счастливые деньки”, — говорит Луис, выглядывая из-за руля через лобовое стекло.

Причудливый парк с магазинами, усеянный тюками сена и тыквами. Между фонарными столбами висят оранжево-белые гирлянды. Белая беседка, расположенная прямо в центре парка, увита гирляндами из оранжевых лампочек и осенних листьев. Внутри на скамейке сидят два пугала на подпорках.

Вдоль тротуаров расставлены А-образные доски-меню с перечнем блюд дня. Деревянные вывески, свисающие с навесов, информируют о типе магазина: аптека, видеосалон и пекарня. Большинство стеклянных витрин от пола до потолка украшены росписями с изображением пугал и тыкв. На другом решётчатом знаке рядом с парком написано «Коппер-Ран», как будто мы уже забыли.

— Что вы собираетесь здесь делать? — спрашивает Луис.

— Управлять мини-отелем, — фраза, которую я бы никогда не произнесла тридцать дней назад.

Он фыркает.

— Не шутите?

— Не шучу, — повторяю я.

Разворачиваю карту и провожу пальцем по дорогам, отмеченным жёлтым и синим. Это место на карте крошечное. Держу пари, здесь всего два светофора, и мы, наверное, проехали уже оба.

— Здесь налево, — говорю я.

Площадь переходит в длинные тротуары, окаймлённые двухэтажными домиками с башенками и верандами. Листья собираются на земле: некоторые дворы расчищены, некоторые нет. Мимо проносится группа детей на велосипедах, высоко поднявшись на педалях. Малыш ковыляет мимо качелей, висящих на дереве. Женщина направляет видеокамеру ему за спину. На противоположной стороне улицы, взявшись за руки, идёт пожилая пара.

— Милое местечко, а? — рассуждает Луис.

Снова смотрю на карту.

— Поверните направо.

Я складываю карту, но, когда складки не совпадают идеально, я небрежно засовываю её в сумку. Руки дрожат, и я точно знаю почему.

Моё беспокойство достигает апогея, когда я узнаю большой белый дом в конце улицы. На белом столбе на двух цепях висит деревянная вывеска с курсивом «Bird & Breakfast».