Но есть и другие черты его привлекательности – не-Алленовские черты. Тёмно-каштановые волосы не коротко подстрижены, скорее, взлохмаченные, как будто он пытался привести их в порядок, но слишком часто проводил по ним рукой от напряжения. Переносица у него слегка искривлена. И хотя губы плотно сжаты, вдоль одного уголка рта пролегает небольшая складка. Это морщинка смеха, которая не знает, как исчезнуть даже на поминках.

Его взгляд смягчается, словно он мысленно придвигает мне стул, чтобы я могла присоединиться к нему в нашем тихом, всё понимающем уголке. Мужчина откидывается назад. Он никуда не уходит.

Я судорожно вдыхаю. Как он может выглядеть таким непринуждённым, рассматривая незнакомку? Мужчина лениво переводит взгляд на Аллена, затем обратно. Чувствую его взгляд где-то в глубоко внутри, как будто он видит, что я скрываю, как будто знает о разводе.

— П-с-с-с.

У меня сердце подпрыгивает от голоса сестры. Голова Сары высовывается из боковой двери в вестибюле позади нас.

— Шелли, иди сюда.

Аллен закатывает глаза, когда Сара тянет меня назад в комнату. Я пытаюсь украдкой взглянуть на мужчину, но дверь захлопывается передо мной прежде, чем я успеваю это сделать.

В более благоприятных обстоятельствах эта комната служила бы местом для новобрачных. В углу стоит овальное зеркало. Мягкие стулья красного дерева окружают небольшой столик. Я до сих пор помню, как пять лет назад в углу сидели три мои подружки невесты – Сара, сестра Аллена, и моя бывшая соседка по комнате в колледже. Не помню, когда мы разговаривали в последний раз.

— Тебе нужно поговорить с папой, — выпаливает Сара.

Я моргаю и киваю.

— Хорошо.

— Я пыталась, но…

— Всё в порядке, — вставляю я. — Не волнуйся.

Уголок её блестящих розовых губ приподнимается, но улыбка не затрагивает её глаз.

— Спасибо. Не понимаю, как тебе удаётся оставаться такой…— она машет ладонью, глядя на мою высокую фигуру, — … спокойной. Ты всегда выглядишь так, будто всё в порядке.

Между нами говоря, моя младшая сестра гораздо мягче, чем я. Она миниатюрная, с платиновым блондом, за который женщины платят большие деньги — полная противоположность нашим с папой каштановым волосам. И хотя мне досталась порция каштановых волос от мамы и её глаза цвета древесной коры, сестра унаследовала папины прекрасные голубые глаза, в данную минуту мерцающие от слёз, которые вот-вот прольются. У неё достаточно эмоций на нас двоих. Мне это в ней нравится.

— Как дела? — спрашиваю я.

— Всё хорошо.

Сара бесцельно протягивает руку и взбивает мне волосы.

— Застряла в трауре. Как ты сама? Аллен ведёт себя совершенно странно. Впрочем, наверное, он всегда так себя вёл.

Я уклончиво мычу в ответ, чувствуя, как у меня сводит живот.

Она вздыхает.

— Много народу, да?

Сара несёт какую-то чепуху, поэтому я пытаюсь отвлечь её небрежным вопросом:

— Ты пригласила кого-нибудь из своих друзей из художественной школы?

Она фыркает.

— Ещё чего. Они бы точно довели тебя до инфаркта.

Мы обе замираем. Её глаза мгновенно расширяются, а мои губы поджимаются.

— Это было…

— Непреднамеренно, — заканчиваю за неё. — Знаю, — я пытаюсь улыбнуться, — всё в порядке, Сара.

Она быстро кивает, приподнимая брови.

— Хм, в общем… кажется, это люди из Коппер-Ран. Ты же знаешь, мама действительно участвовала в жизни города.

— Знаю.

Год назад наши родители вышли на пенсию и переехали в небольшой городок в Вермонте, чтобы открыть уютную гостиницу. Формально она принадлежала им обоим, но душой и сердцем это был мамин проект. Вполне логично, что жители Коппер-Ран здесь. Мама была из тех, кого можно было полюбить и зауважать всего за год. А дайте мне два года в одной комнате с человеком, и мы всё равно останемся чужими. Может быть, именно здесь я и допустила ошибку в своём браке.

— Они ехали аж до Сиэтла? — спрашиваю я. — Через всю страну? Город закрыли?

— Не будь такой злой, — говорит Сара, улыбаясь. — Они хорошие люди.

— Безответственные, — дразню я с лёгкой улыбкой. Она исчезает так же быстро, как и появляется.

Я тяну себя за мочку уха, покручивая маленькую жемчужную серёжку.

— Где папа? — спрашиваю я.

Сара подносит большой палец к губам, чтобы прикусить ноготь.

— В углу.

— Эй, — говорю я, быстро опуская руку.

— Всё хорошо. Я в порядке. С тобой всё будет хорошо, — Сара медленно кивает, потом ещё раз, прежде чем крепко обнять меня. Я держу её столько, сколько ей нужно, пока она наконец не отстраняется.

Похлопываю её по плечу.

— Я вернусь.

В дальнем углу номера для новобрачных сидит папа, глядя в высокое окно на город. Этот собор находится на углу квартала, прямо на перекрёстке, где без умолку сигналят машины, а зелёный сигнал светофора означает, что ускориться нужно было еще пять секунд назад.

Папа кладёт руку на спину Рокета, рассеянно поглаживая его пушистую чёрно-белую шерсть.