После пары поглаживаний бордер-колли отстраняется, пригибая голову, чтобы его больше не достали. Он отходит к противоположной стене, бросая на меня взгляд, словно говоря: «Вот. Я его успокоил. Довольна?». А затем садится с большей силой, чем требовалось.

Сегодня Аллену было поручено найти няню для Рокета. Конечно, ему было всё равно. Как до вчерашнего дня и не волновало его то, что неплохо было бы сообщить мне, что я унаследовала его собаку при разводе, потому что он не мог вывезти Рокета из страны.

Рокет меня не слушает. Он почти не позволяет мне его гладить. Но что мне оставалось делать? Судьба пса сводилась к тому, чтобы остаться со мной или последовать за Алленом в приют для животных. Рокет с его чопорным нравом был бы возмущен, а я даже близко не настолько бессердечна. По правде говоря, собаке не место в часовне, но он никого не побеспокоит, даже если и будет меня игнорировать.

Рука отца безвольно висит там, где только что был Рокет. Я протягиваю руку и беру его ладонь в свою.

— Привет, Ракушка, — бормочет он с лёгкой улыбкой.

— Как ты держишься?

— Хорошо, — хотя мешки под глазами говорят об обратном, — А ты?

— Хорошо, — отвечаю я.

Он отпускает мою руку и тянется к кулону на моей груди.

— Это твоей матери? — он следует за тонкой цепочкой, которая змеей спускается по выемке на моей ключице. — Ты становишься слишком худой.

— Всё в порядке, — повторяю я.

— Она так мастерски выбирала красивые вещи, — размышляет папа, больше говоря это себе, чем мне. — Ожерелье. Простыни в гостинице. Знаешь, там есть такие салфетки, которые она обожает. Маленькие льняные с… — его голос срывается.

— Папа…

Он складывает руки и смотрит на закрытую дверь, ведущую в быстро заполняющуюся часовню.

— Кто это вообще?

— Похоже, что весь город Коппер-Ран.

— О, — говорит он, и на его губах играет лёгкая улыбка.

— Хорошие люди, эта группа.

— Я так слышала.

— Как Аллен это воспринимает? — спрашивает он.

Я невольно сжимаю челюсти.

— Он в порядке.

— У тебя сегодня на всё ответ всё в порядке?

У меня невольно вырывается хриплый смешок.

— Да.

Краем глаза я вижу, как Рокет смотрит на меня узкими собачьими глазами. Я сжимаю кулаки. Собака знает, что мне нужно поднять тему развода, как и тот незнакомец снаружи.

Как мне сказать папе и Саре? Привет, я твоя почти тридцатилетняя дочь/сестра-трудоголик, которая не может сохранить свой брак.

Аллену сорок два; он уезжает за границу работать врачом и едет с женщиной того же возраста, что и была я, когда мы только познакомились.

Сара будет расстроена, но я не хочу, чтобы кто-то меня жалел. Аллен меня больше не хочет, и я не буду заставлять его остаться. Это было разумное решение. Хорошее. Но мне не нужны ни воздушные шары, ни конфетти.

— Как же мне вернуться? — шепчет папа на выдохе.

— Куда? — спрашиваю я.

— В гостиницу, — уточняет он дрожащими губами. — Понятия не имею, куда она всё дела. Она отвечала за счета, за календарь… Боже, я даже не могу позвонить гостям. Сейчас самый разгар сезона. У нас почти все места заняты. Я не могу… я не могу…

Я вдыхаю.

— Эй! Мы разберёмся. Мы всегда так делаем.

— Ты всегда так делаешь, — говорит он. — В тебе вся сила твоей матери.

— Нет, у Сары она тоже есть. В ней есть это плюс её энергия. Она отлично справится с гостиницей.

Он снова и снова кивает, потирая виски.

— Ты права, ты права. Она словно рождена для этого. Ты права.

Мы оба знаем, что Сара унаследовала хорошие черты мамы. Её мягкость. Её позитивный настрой. Её энергичную, творческую сторону. Это черты того, кто наследует любимую гостиницу, а не качества холодной старшей дочери. Да и не то, чтобы я этого хотела.

Сара наконец-то окончит школу в декабре. Потом она без проблем вступит в эту роль, если папа сможет справиться до этого. Хотя сейчас, похоже, он вообще ничего не контролирует.

Дверь часовни скрипит, и в комнату вливается тихий гул голосов. Я напрягаюсь, когда Аллен плавно входит в комнату, каждый шаг его оксфордов от Valentino отчётливо звучит по линолеуму. Рокет подбегает к нему, виляя хвостом. Аллен успокаивает его, похлопывая, а затем отталкивает.

— Ты готова, Шелли?

Может, дело в недостатке сна, но мой мозг словно в тумане.

Отец начинает подниматься.

— Нам нужно идти…

— Нет, — перебиваю я, кладя руку ему на плечо.

Мы с Алленом всегда были практичными людьми. Его рациональный ум – одна из его самых привлекательных черт. Да, он немного холоден, но и я такая же. Когда-то мы понимали друг друга – уважали друг друга. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Его неуместное стремление поддерживать приличия важнее траура моей семьи.

Сара подходит, нахмурив брови. Она несёт букет цветов.

— Это от какого-то мужчины.

Она протягивает их папе. Я перехватываю их, чтобы ему было на одну проблему меньше.

Взгляд Сары мечется между мной и Алленом.

— Всё в порядке?

Аллен нетерпеливо выдыхает.

— Пожалуйста, не сегодня, — шепчу я ему беззвучно.

Он качает головой.