Предоставляю ему возможность разбавить напряжение между нами.

— Давай, Мишель, — говорит он своим обычным голосом. Я слышу улыбку на его лице. — Давай вернём тебя.

И вот в этот самый момент я понимаю, что мне нужно его поцеловать. Потому что, несмотря на риск, на который Клифф идёт, он тут же отступает, когда думает, что мне неловко. Потому что он такой друг. Он такой мужчина.

Я не знаю, к чему может привести наш поцелуй. Не знаю, будет ли иметь значение мой отъезд через два месяца. Может быть, мы не будем поддерживать связь, а может быть, и будем. Возможно, мы сможем над этим посмеяться. Много неопределённости, но одно точно, я не сомневаюсь в Клиффе. Он саркастичный, громкий и открытый. Он не замкнутый, как Аллен. Но Клифф – более мужчина, чем любой из тех самопровозглашенных добрых и альтруистичных парней, с которыми я встречалась раньше. Он гораздо более мужественный, чем когда-либо был Аллен.

Клифф поворачивается, чтобы уйти, но я резко хватаю его за локоть. Он застывает и поворачивается ко мне. Его маска – нет, сам Клифф – внезапно нагоняет на меня страх, но я всё равно тяну его за сгиб руки, уговаривая вернуться. Листья хрустят под его ботинками, когда он снова подходит ко мне. На этот раз ближе. Грудь к груди.

Я поднимаю край его маски большим пальцем достаточно высоко, чтобы наконец увидеть его небесно-голубые глаза в лунном свете. Его брови приподнимаются. Я чувствую, как его сердце колотится рядом с моим.

— Я бы не пожалела об этом, — шепчу я.

Клифф моргает, его взгляд мечется между моими глазами.

— Не пожалела бы?

Я качаю головой из стороны в сторону.

— Нет.

Клифф медленно проводит пальцами по моей скуле. Ткань перчатки грубая и цепляется за мои волосы, когда он обхватывает меня за шею. Я закрываю глаза, когда он прижимает губы к моему лбу, задерживаясь на мгновение, прежде чем поцеловать меня в висок. В щёку. В скулу. Клифф действует медленно, словно смакуя каждую частичку меня, к которой я позволяю ему прикоснуться.

Он отклоняется назад. Я открываю глаза и обнаруживаю, что губы Клиффа находятся меньше чем в дюйме от меня. Тепло его дыхания обжигает меня.

— Мишель, — выдыхает он, наклоняя голову набок, — мы не можем...

Тяжесть обрушивается на мой живот.

— Ох, — только и могу выдавить я.

Он тут же усмехается.

— Не сейчас, я имею в виду, — затем он наклоняется ближе, сверкая самой озорной улыбкой. — Я не хочу начинать то, что не смогу закончить.

— Ох, — повторяю я, но на этот раз мои щёки вспыхивают.

Он выдыхает с бормотанием, заправляя волосы мне за ухо.

— Думаю, делать… что-то… в кустах Уинстона, наверное, не лучшее решение. Мы никогда этого не забудем.

— Верно, — соглашаюсь я, качая головой. — В этом есть смысл.

Клифф смотрит на меня с грустной улыбкой. Я улыбаюсь в ответ, но сердце не перестает колотиться как сумасшедшее. Тело кипит энергией. И с каждой секундой я вижу, как его улыбка тает. Морщинки у глаз исчезают. Губы вытягиваются в линию. И наконец он выдыхает.

— Ах, к чёрту!

Клифф запускает руку мне в волосы, обхватывает мою голову и касается моих губ.

У меня перехватывает дыхание. Я спотыкаюсь, но его другая рука поддерживает меня за талию. Пламя в моей груди поднимается к горлу. Это огонь. Он – огонь. Мои пальцы скользят по его балахону, запутываясь в ткани, притягивая его ближе. И когда его твёрдая грудь касается моей, я растворяюсь в нём. Он открывает рот одновременно с моим. Я тихонько стону. Но этот звук вызывает у него стон в ответ. Я никогда не слышала такого отчаянного звука от Клиффа. Я и представить себе не могла, что буду так отчаянно желать услышать его снова.

Я кусаю его нижнюю губу. Его язык проникает мне в рот. Я тяну его за капюшон, сбивая маску на землю. Он толкает меня назад. Моя спина крепко прижата к дому позади меня. Его бедра прижимаются к моим. У меня перехватывает дыхание.

Мы жаждем друг друга, лихорадочно скользя руками по шее, челюсти и волосам. Я чувствую ритм его сердцебиения через запястье на моей щеке. Он, наверное, чувствует мой пульс через мою ладонь у основания его шеи. Я резко подаюсь вперед и прижимаюсь к нему.

Но затем наши лихорадочные губы превращаются во что-то более медленное. Более сладкое. Более нежное. Его большой палец гладит мою щеку. Моя рука отпускает ткань его одежды. Его ладонь на моей талии скользит вверх по рёбрам и обратно. Поцелуи начинают успокаиваться.

Он наконец оставляет на моих губах то, что кажется последним поцелуем, и отстраняется. Но когда я наклоняюсь, он снова берёт всё, что может, – снова и снова прижимается к моим губам, пока мы не растягиваем эти короткие мгновения. Мне его мало. Я готова целовать его вечно.

Наконец, мы отстраняемся друг от друга, и, открыв глаза, оба начинаем смеяться. Смеёмся, чтобы снять нервозность. Смеёмся, когда замечаем, что мои волосы безнадежно запутались, а его щёки пылают.