Она смотрит на меня с отвисшей челюстью, после чего обычно следует увы. Вместо этого она вздыхает, молча надевает кошачьи ушки и поднимается с края кровати.

— О, пап, — наконец говорит она с жалостливым вздохом.

— Я подумываю снова тебя наказать.

— Папа! — в комнату вбегает Бриттани, сжимая в кулаке наволочку с единорогом. — Смотри!

Я смотрю на неё сверху вниз, и у меня отвисает челюсть. Эмили, не раздумывая, разражается смехом.

Моя шестилетняя дочь носит лысую шапочку. Та даже не сидит как следует, или, возможно, она просто слишком сильно её натянула. Макушка у неё похожа на разросшийся гриб. Из-под неё торчат пряди волос. Под носом и вдоль подбородка нацарапана чёрная козлиная бородка. На ней джинсы и чёрная майка, в которой я смутно узнаю чёрные простыни, которые лежали на полу в Bird & Breakfast на прошлой неделе.

— Ого, — выдыхаю я. — Эм, ты не видела Бриттани? Потому что, кажется, — я понижаю голос до гортанного, — Стив Остин только что вошёл в комнату!

Я сгибаю руки, наклоняюсь и перекидываю её через плечо. Бриттани визжит сквозь неконтролируемый смех, когда я бегу к кровати Эмили и бросаю её на матрас.

— Подожди, папа! Стив всегда побеждает! — Бриттани дуется или, по крайней мере, дулась бы, если бы не смеялась так громко.

— А, точно, — я шлёпаю ладонью по лбу. — Виноват.

Я падаю на кровать и лежу неподвижно, пока Бриттани давит мне на плечи.

Эмили шлёпает ладонью по простыне.

— Раз, два, три! И Стив Остин побеждает!

Бриттани победно поднимает руки.

Я снова поднимаю её и раскачиваю в воздухе, пока мы с Эмили скандируем.

— Непобедимый чемпион! Непобедимый чемпион!

— Ой, погоди! — Бриттани извивается у меня на руках, пока я не опускаю её. Она выбегает за дверь. — Я кое-что забыла!

Её голос, раздается словно далёкое эхо, когда она спешит по коридору в свою спальню.

Снова смотрю в зеркало и вижу, что Эмили уже смотрит на меня и вздрагиваю.

— Что?

— Я могу поговорить с Мишель, если хочешь, — говорит Эмили.

Моё сердце снова замирает.

— Я сам могу поговорить с Мишель.

— Да, но как насчёт…

Бриттани вбегает обратно в комнату. Раздаётся щелчок, а затем вспышка света. В глазах темнеет, за ней появляются крошечные, похожие на пузырьки, точки. Я протираю глаза и моргаю, возвращая комнату в поле зрения. И тут я замечаю жёлтый одноразовый фотоаппарат в крошечных ладошках Бриттани.

Я смеюсь.

— Откуда у тебя это?

— Мисс Шелл дала!

Если сегодня вечером моё сердце ещё раз подскочит к горлу, клянусь, я потеряю сознание. Не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько растерянным. Так нервирует, когда тебя застаёт врасплох упоминание одного-единственного человека – человека, из-за которого я не имею права нервничать.

— Это было очень мило с её стороны, — говорю я. — Ты сказала ей спасибо?

—О, — она опускает камеру. — Нет.

Я хлопаю Бриттани по спине.

— Давай обязательно сделаем это, когда увидим её. Ладно, а теперь пора выпрашивать сладости. Пока там не стало слишком много народу.

У Эмили звонит прозрачно-фиолетовый телефон на комоде, и она тут же снимает трубку.

Я стону.

— Эм…

— Секундочку, — хнычет она.

— Не долго, — говорю я. — Нам уже нужно выдвигаться.

Но, кажется, она уже ничего не слышит, кроме своего головокружительного «Привет, Джош».

Я хватаю маску Призрака и подталкиваю Бриттани, бормоча.

—Даём ей пять минут, а потом напугаем.

Бриттани согласно хихикает.

Мы спускаемся по лестнице в гостиную. Входная дверь распахивается, впуская грохочущую музыку, крики и детский смех от тротуаров, где пробегают дети, одетые как привидения, мумии и черти. Кэрол переступает порог в чёрном парике и остроконечной шляпе и с грохотом захлопывает за собой дверь. Шумные крики выпрашивающих сладости снова затихают.

— Ты опять ведьма? — спрашиваю я.

— Это мой единственный костюм, — говорит Кэрол, плюхаясь на диван и щёлкая пультом от телевизора. — Я чуть не сбила несколько детей, чтобы добраться сюда, — она быстро переключает каналы, пока не останавливается на знакомом слэшере. — Никогда такого не видела, — она устраивается на подушках.

Я хватаю Бриттани за плечи и разворачиваю её к кухне.

— Что это? — спрашивает она, выглядывая из-за моих ног на телевизор, где мужчина поднимает ревущую бензопилу.

— Это не для маленьких глаз, — говорю я, подталкивая её в другую комнату и закрывая уши ладонями.

Задняя дверь кухни распахивается в тот момент, когда наши ноги касаются плитки. Рокет влетает внутрь, мгновенно начиная кружить вокруг Бриттани в безумном движении. Мишель стоит в дверях, заправляя прядь волос за ухо и закрывая за собой дверь.

— Что, больше не нужно стучать из вежливости? — дразню я, пытаясь спрятать руки в карманы, но ладони скользят по тонкой ткани без карманов. Мне становится всё больше не по себе.