ГЛАВА 18

Мишель

Улицы заполонили бегающие подростки, стайки детей дошкольного возраста и их родители, болтающиеся за ними, либо без костюмов, либо в костюмах, подходящих по теме к костюму их ребёнка. Семья Бёрк может похвастаться уникальным набором, злодей из фильма ужасов, неадекватный рестлер и кот.

— Никогда не видела, чтобы город так радовался какому-либо празднику, — говорю я.

Клифф ухмыляется.

— Мы очень серьёзно относимся к Хэллоуину. Ларс устраивает целое соревнование по пицце на площади. Если съешь всю пиццу в форме привидения, получишь бесплатные куски целый год.

— И ты лишил меня этого? — спрашиваю я, ахнув.

— Думаешь, победишь?

— Может быть.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь это сделать. Всё, мы идём туда! — вмешивается он, кладя ладонь мне на поясницу, чтобы направить меня на другую улицу, а не на ту, по которой мы шли до этого. Я уже запуталась в этой суматохе и дважды подпрыгнула от неожиданности, когда мимо пробежала компания мальчишек с фальшивой бензопилой. Но всё это не сравнится с пульсацией в груди, когда Клифф прикоснулся к моей пояснице.

Впереди Джош и Эмили держатся за руки. Её кошачий хвостик колышется позади неё, рядом с его бумажным собачьим хвостиком. Она толкает его плечом. Он отвечает тем же.

— Спасибо, что сказала дать ему шанс, — говорит Клифф. — Он – не самый худший ребёнок, который мог бы ей понравиться.

Я фыркаю.

— Это комплимент для Джоша?

— Ну-у-у, это не оскорбление.

— Ты растёшь, Клифф.

Он закатывает глаза.

— Мне кажется, что ещё одна дочь-подросток доведёт меня до раннего инфаркта.

— Не хочу тебя расстраивать, но… — я указываю на Бриттани, которая мчится по подъездной дорожке с обвисшей наволочкой, отчасти под весом небольшой горстки конфет. Рядом с ней Люк – тот самый парень, который, по слухам, ненавидит Стива Остина, – в костюме Гробовщика. Он просит её посоревноваться с ним до следующего дома, и они убегают, увлекая за собой Рокета, которого Бриттани держит на поводке, прикрепленном к запястью.

— Я обречён, – говорит Клифф с ухмылкой.

Прикусываю нижнюю губу, снова смотря на его улыбку. Ничего не могу с собой поделать. Мне нравится эта тонкая линия у его рта и веер морщинок у глаз.

Я всё пытаюсь вспомнить, когда в последний раз испытывала такое волнение. На первом свидании с Алленом я так нервничала, что едва могла есть. Но последние пять лет, с нашим неуклонно снижающимся уровнем общения, с тем, что он постоянно приходил домой из больницы поздно, с тем, как он решил поселиться в гостевой комнате, чтобы не будить меня, и в конце концов обосновался там навсегда … единственный вид волнения, который я чувствовала – это тревога.

Это чувство волнения рядом с Клиффа – это что, плохо?

Эти бабочки, которые я чувствую – прекрасные мотыльки или обычная моль?

И в каком мире я вообще имею право чувствовать этих потенциальных бабочек?

Они у меня есть в этом мире – в мире, где мы идём по оживлённым улицам, где прохожие не обращают внимания на тротуары, где машины еле ползут сквозь толпу со скоростью улитки. У меня бабочки в животе при мысли об одной маленькой пекарни, уютно устроившейся в Вермонте. От этого мужчины – друга , которого я бы никогда не встретила ни в одной другой жизни, кроме этой, в которой есть мой развод и потеря мамы. Но я не уверена, что хотела бы сейчас оказаться в другом месте, и это самое страшное.

— Папа, Рокет тоже получил конфеты! — говорит Бриттани, возвращаясь к нам с распахнутой наволочкой. Она наклоняет её, показывая маленькое собачье лакомство среди завернутых конфет.

— Вау, молодец, — говорит Клифф, глядя на Рокета, чей хвост бешено виляет.

Я не видела его таким счастливым с тех пор, как мы приехали в Коппер-Ран. Значит, нас уже двое.

— Соседний дом! — кричит Бриттани, снова убегая, направляясь к дому, из которого доносятся громкие стоны упырей и работает генератор тумана.

Клифф наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Незаметно посмотри налево.

От его близости по моей спине пробегает дрожь, но я делаю, как он сказал. Во дворе неподалёку Бетти и Лиза раскачиваются взад-вперёд. Каждая держит ярко-оранжевую фляжку с чёрными наклейками, наклеенными с одной стороны, словно ухмылка тыквенного фонаря.

Я ахаю.

— Они пьют?

— На Хэллоуин мы не отвечаем за свои поступки, — говорит он с ухмылкой.

— Не могу поверить, что моя мама тоже жила здесь. Это так… необычно.

Клифф выдыхает, а затем смеётся.

— Ах да. Они с Лизой были маленькими язычницами.

— Правда?

— Я никогда раньше не видел, чтобы Лиза и Бёрди так отрывались, как в прошлом году в доме с привидениями.

Я разражаюсь смехом.

— Вау!

— Я рассказывал тебе историю о том, как она споткнулась о могилу?

— Нет, — выдыхаю я.

— Знаешь что самое интересное? Это даже не было на Хэллоуин.