Клифф зажмуривается.

— Да, Джош?

— Можно… можете сказать мне, какой у неё любимый десерт? Я думаю… не знаю… хотел бы узнать, как его готовить или что-то в этом роде.

Плечи Клиффа опадают, он кивает и выдыхает.

— Яблочный фриттер.

— Яблочный фриттер, яблочный фриттер… — повторяет Джош.

— Я дам тебе свой рецепт.

— Спасибо, чувак. То есть, мистер…

— Зови меня Клифф.

Клянусь, улыбка мальчишки становится такой широкой и лучезарной, что её энергии хватило бы на весь город Коппер-Ран.

— Спасибо, Клифф. До встречи.

Дверь пекарни закрывается, а Клифф медленно поворачивается, скрипя ботинками. Он засовывает руки в карманы, его взгляд скользит от моих волос к губам и обратно. Окидывает меня взглядом, и хотя Клифф всегда смотрел на меня так – взглядом, который видит меня насквозь, – я никогда не чувствовала себя более беззащитной, чем в этот момент.

Моё лицо заливает краска, и я чувствую жар во всём теле. Не только на щеках или груди – а в животе и … ниже.

— Мне нужно возвращаться, — выпалила я. — Лиза и Кэрол, наверное, перегружены.

Я лезу в карман и достаю пятидолларовую купюру Кэрол.

— Она дала мне денег, чтобы я могла купить ей пачку сигарет.

Он сглатывает и выдавливает смешок, глядя на свои туфли, а не на меня.

— Ну, этого точно не стоит делать.

— Я не планировала, — отвечаю я. Кладу деньги на стойку. — Скажу ей, что потеряла.

Клифф ухмыляется.

— Завтра положу ей обратно в сумочку.

— Спасибо.

Я молча обхожу его и выхожу за дверь. За мной закрывается замок.

Не хочу оборачиваться. Не хочу знать, смотрит ли он мне вслед. Не хочу видеть, как его едва заметная улыбка появляется в уголках губ. Мне не нужно чувствовать, как моё сердце бьётся чаще. И точно не нужно подтверждать свой новый секрет.

Мне нравится Клифф Бёрк. Нравится-нравится, как сказала бы Эмили.

Нравится его невозмутимый юмор и его сумбурная, сложная жизнь. Нравится, что ему нужны прикосновения так же сильно, как кислород. Нравится, что он говорит, что хочет, берёт, что хочет, и ни за что не извиняется. Нравится, в конце концов то, что он мой друг.

Мне нравится Клифф Бёрк. А этот обаятельный парень, у которого весь городок на крючке? Я знаю, что ему никогда не понравится такая скучная женщина, как я.

ГЛАВА 17

Клифф

Хэллоуин – главный праздник в Коппер-Ран. Конечно, мы любим и Рождество, со снежинками, висящими на голых ветках, и киосками с горячим шоколадом, но если хотите поднять настроение в Коппер-Ран, расставьте во дворе несколько запечённых скелетов и включите «Monster Mash». Если вы живёте здесь, от вас ждут, что вы, как примерный житель, будете почитать упырей и фильмы ужасов, и всегда будете носить костюм.

Я смотрю на себя между различных наклеек на длинном зеркале Эмили и вздыхаю.

— Помнишь, как ты сделала меня привидением? — спрашиваю я. — Или Бэтменом. Почему бы не сделать меня снова Бэтменом?

— Потому что сейчас в моде Призрачное Лицо, — небрежно отвечает Эмили.

Эмили выбирает мне наряды или шьёт их с самого детства. А в этом году она выбрала самый популярный костюм сезона из самого популярного фильма ужасов прошлого года.

Я протягиваю руку. Чёрная ткань скользит вниз и свисает широким рукавом, открывая манжет моей красной фланелевой рубашки. Между ней и моими чёрными перчатками виднеется всего лишь дюйм кожи.

Она наклоняется, чтобы нанести ещё немного чёрного лака для ногтей.

— Это была последняя маска в торговом центре, пап. Ты должен её надеть.

Я беру белую маску с комода Эмили и прикладываю её к лицу. Сквозь тонкую чёрную сетку видны опущенные глазницы и зияющий рот, глядящий в ответ.

И снимаю её.

— Я напугаю твою сестру.

— Я показывала ей это заранее. Сказала, что это из старого детского шоу, — говорит Эмили. — Ей она кажется забавной.

— Эм, это невероятно безответственно, — я поправляю чёрную мантию на плечах. — Но ещё и гениально. Ты не мыслишь стандартно.

Она вскидывает голову.

— Подожди, я не наказана?

— Как раз об этом думал.

Откидываю длинный капюшон, затем снова надеваю маску. Под пластиком и сеткой трудно дышать.

Когда я ворчу про себя, Эмили смеётся.

— Поверь мне, ты будешь самым крутым парнем на свете.

— Я и так крутой.

— Ага, но тебе не помешала бы ещё большая крутость.

— Я не пытаюсь никого впечатлить.

— Даже Мишель? — усмехается она себе под нос.

Моя грудь сжимается словно обмотанная верёвкой так, что я чуть не закашливаюсь. Я срываю маску и нервно тереблю чёрную перчатку, натягивая её выше на запястье.

— Она и так уже напугана моей крутостью, — шучу я. — Зачем ещё усугублять ситуацию?

Эмили дует на ногти.

— Нет, ты недостаточно крут для Мишель.

— Это имеет значение?