Он идёт за мной на кухню, при виде которой я останавливаюсь. Там царит полный беспорядок! Стальной разделочный стол завален разбросанными кондитерскими мешочками для глазури, использованными формочками для печенья, сахарным песком и противнями с кексами, от которых поднимается жар.

— Впечатлена моей катастрофой? — спрашивает Клифф. — Если бы Кэрол могла выгнать меня из этой пекарни, она бы это уже сделала, гарантирую.

— А почему не может?

Он наклоняется ближе и рычит.

— Потому что никто не печёт так, как я, — его самоуверенная улыбка приподнимается, когда он обходит меня, прижимаясь своей твёрдой грудью к моей спине. Я застываю на месте. Его способность говорить что-то и убеждать в этом – чистый талант.

— Ты выглядишь занятым, — говорю я.

— Не только выгляжу, — отвечает он. — Так и есть!

— Чем я могу помочь?

— Ты – трудоголик, — поддразнивает он, как раз тогда, когда духовка начинает пищать. Он кивает в её сторону. — Поможешь?

Я делаю, как он сказал. Замечаю, что он наблюдает за мной, прислонившись к столу и скрестив руки на груди, скользит взглядом по моим плечам и рукам.

— Мне нравится твоя причёска.

— О-о-о, — запинаюсь я. — С зачесанными назад волосами?

— Да, ты очень хорошо выглядишь.

— Это всего лишь прическа.

— И то, как ты вытаскиваешь противень из духовки, — говорит он. — Ты выглядишь так естественно. По крайней мере, ты уже не обжигаешься.

— Насколько тебе известно.

Он рассеянно указывает на решётку, на которую я могу поставить поднос, и отталкивается от разделочного стола. Клифф подходит ближе, протягивает руку и проводит ею по моему локтю. Его большой палец касается уже едва заметного следа от ожога. Мурашки пробегают по коже, когда я сглатываю.

— Почти прошёл, — замечает он.

— Он ещё какое-то время будет красным, да? — спрашиваю я.

— Может быть всегда. Это боевой шрам. У всех они бывают.

Я закатываю глаза.

— А у тебя? Ты же профессиональный пекарь.

— Профессиональный? Пожалуйста.

Он закатывает рукава футболки и протягивает руки, поворачивая их тыльной стороной. Я никогда не замечала этих выцветших несовершенств на его коже. Его руки всегда были скрыты под свитерами или рубашками с наполовину закатанными рукавами, но теперь я вижу пару линий и на его руках – несколько изгибающихся на сильными бицепсах, которых я тоже никогда не видела – и один поблекший шрам у мускулистого плеча.

— Ух ты! Я и правда в клубе пекарей, — говорю я.

Он усмехается.

— Я достану тебе билет. Они съедобные.

Я ухмыляюсь и закатываю глаза.

Клифф резко опускает рукава. Он хватает новый лист пергаментной бумаги, посыпает сверху мукой, а затем снова раскатывает то, что только что приготовил. Я наблюдаю, как его руки месят и гладят тесто. Его запястье поворачивается, когда он тянется к одной из брошенных ёмкостей для глазури. Забавно, как хаотичная энергия Клиффа словно лазером фокусируется, когда он работает за разделочным столом.

— Да? — спрашивает Клифф.

Я вздрагиваю.

— Что?

— Ты очень громко думаешь. Тебе кто-нибудь когда-нибудь это говорил?

— Говорили.

— Ага, — говорит он, одаривая меня понимающей ухмылкой. — Кстати, видишь вон ту маленькую коробочку? У меня для тебя есть новая странная штучка от пекаря.

Я ухмыляюсь. И уже начинаю предвкушать его странные штучки пекаря.

Я открываю коробку. Внутри – ромбовидное пирожное, сложенное пополам и покрытое тонким слоем чего-то похожего на джем. Сверху посыпано сахарной пудрой. Выглядит восхитительно. Клиффу не нужно указывать мне, как его пробовать; я уже тяну его ко рту.

Одного укуса достаточно, чтобы это, пожалуй, могло посоперничать с любой едой на небесах. Я делаю вдох и медленно выдыхаю.

— Клифф…

— Вкусно? — спрашивает он.

— Одно из лучших.

Я осторожно кладу пирожное обратно в коробку, но это заставляет его лишь вздохнуть.

Вытираю губы запасной салфеткой.

— Выглядит словно ты не доволен.

— Потому что так и есть, — буднично отвечает он. — Ну и как прошёл твой день?

— Ты собираешься так сменить тему?

— Да. Был загруженный день?

Я знаю, что Клифф уже настроен, и переключить его не получится, поэтому я киваю и следую его примеру.

— Да. Мне звонила сестра.

— Плохие новости?

— Нет, она и мой отец будут здесь на День благодарения.

— Поли! — кричит Клифф, обращаясь к пустоте. — Скучаю по этому парню.

Поли. Бёрди.

Я закрываю глаза. Боже, эта женщина назвала меня именем моей мамы.

Почему это было так… странно?

Песня по радио меняется на какую-то другую невнятную популярную рок-балладу. Я скрещиваю ботинки и продолжаю смотреть, как он раскатывает тесто. Вздыхаю.

Клифф невнятно смеётся и, щурясь, смотрит на меня.

— Так ты хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит?

Я вздрагиваю.

— Хм-м-м? Нет!

Он выпячивает губы.

— Ну, тогда всё!

— Всё?