Мишель – умная женщина. Влиятельная женщина. Из тех, кто ходит по городским улицам с плотным графиком, заполненным встречами и роскошными мероприятиями на ближайшие два-пять месяцев. Между тем как, мои единственные планы на каждый вечер – это встречи с двумя дочерьми и сестрой. Ну, ещё может, выпить с Ларсом или сыграть в бинго с Джорджем, если старик пригласит.

Мы такие разные. Мишель носит блестящие ремни, строгие рубашки и пятьдесят разных моделей дизайнерской обуви. Я ношу фланелевую рубашку и кроссовки, и почти всегда на моей коже остаются мука или сахар.

Но…

Она мне нравится.

Мой живот скручивает в тугой узел.

Мне нравится Мишель.

Меня влечёт к Мишель, что для меня совсем не новость. Но эта щемящая привязанность… она одновременно и чужая, и странно знакомая. Такого я не испытывал с шестнадцати лет. Мишель забавная, когда этого хочет, и даже иногда, когда не хочет. Она великолепная. Она добрая. И, самое главное, она не боится сказать мне, когда я веду себя как сволочь.

Я громко сглатываю и отвожу взгляд.

Я влюблён в свою совершенно недостижимую подругу.

Может быть, в другом мире это и получилось бы. Не знаю, в каком, но точно не в этом, где я – ходячий торнадо, а она – красавица из другой лиги. И которая уедет через два месяца.

Мишель поднимает взгляд и усмехается, когда я задерживаюсь на пороге.

Она машет мне рукой и беззвучно шепчет: «Убирайся отсюда».

Я усмехаюсь.

Да, мне нужно убраться отсюда к черту.

Я спешу обратно в пекарню, в которую выстроилась небольшая очередь, огибая окно, расписанное тыквами и карикатурным изображением Дракулы.

— Извините-извините, — говорю я, поднимая ладони.

Кэрол смотрит на меня с самым презрительным взглядом, какой только можно вообразить.

— Клифф! У вас там ещё есть кексы? — спрашивает Сандра, оглядываясь по сторонам с руками, полными цветов, пока я иду обратно на кухню. Должно быть, она сделала остановку перед очередной доставкой.

— Для вас? Конечно, — отвечаю я.

Кто-то ещё потирает ладони, словно предвкушая это.

Эти люди – стервятники, клянусь.

Я тут же принимаюсь за работу, готовя вторую порцию выпечки на день. Еда, приготовленная в четыре утра, уже растаяла и остались лишь крохи, поэтому я достаю из холодильника все заготовленное и отправляю в духовку, одно за другим. Как только послеобеденный ажиотаж утихает – включая несколько дополнительных продуктов, оставленных за долгое ожидание – я наконец-то отправляю в духовку небольшую порцию новых слоёных пирожных. Они прослоены смесью джема из малины и розмарина. Я давно их не пек – они не особо популярны в городе. Но, возможно, в этот раз кому-то они понравятся. Может быть, Мишель.

Кэрол наконец присоединяется ко мне на кухне, прислонившись бедром к разделочному столу.

— А где ты был сегодня днём? — спрашивает она.

— В гостинице.

— Снова с Мишель?

Я усмехаюсь.

— Да, — медленно говорю я.

— И что там делал?

— Что за допрос с пристрастием?

— Просто так, — отвечает она, но с наигранным безразличием, да, причина явно есть.

Я не могу скрыть, как у меня горит шея.

— Она моя подруга, ты же знаешь.

— Твоя подруга?

Я усмехаюсь.

— Ну, да.

— Это твой первая подруга.

— Ларс – мой друг.

— Подруга без усов и не одержимая пиццей и пончиками.

Я наклоняю голову набок, опираясь ладонями на край изогнутого стола.

— Хочешь что-то сказать, Кэрол?

Она сгибается в талии и стонет.

— Да ладно тебе. Она не просто подруга. Она же великолепна.

У меня сердце падает.

— Ну, конечно же, она великолепна. Но да, — шепчу я с сарказмом, — она ещё и просто подруга.

Кэрол стискивает зубы.

— Что плохого в том, что она тебе нравится?

— Она мне действительно нравится.

— Ты понимаешь, о чём я, — она поджимает губы. — Это потому, что ты зациклен на Трейси?

— Нет, — говорю я судорожно вдыхая и качая головой, пока меня пронзает волнение. — Боже, нет!

—Хорошо, — отвечает кто-то, но это не Кэрол.

Ларс показывается из-за угла, уже в своей застёгнутой белой рубашке и красном галстуке с узором из маленьких пицц на ткани.

— Ларс, ты когда-нибудь работаешь? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Пиццерия открывается поздно. Я владелец заведения. Могу появиться в любое время, — он смотрит на Кэрол. — Пончик?

Она протягивает ему отложенную салфетку с одним глазированным пончиком, как делает почти каждый день. Но её взгляд не отрывается от меня.

— Мы говорим о Трейси? — спрашивает Ларс. — Или уже о Мишель?

— Нет, — говорю я

А Кэрол отвечает.

— Да.

— Эй, хватит, — многозначительно говорю я.

— Нет, потому что я годами не видела тебя таким счастливым, и мне интересно, почему ты притворяешься, будто это ничего не значит.

— О да, все это видят, — вмешивается Ларс, и с его губ слетают крошки.

Я потираю лицо ладонью.

— А есть ли разговоры, в которых меня не упоминают?