Мне никогда не доводилось видеть человека настолько прямолинейного и в то же время непреднамеренно доброго. Но именно такой женщиной является Мишель.

— Ты не малоинтересная, — говорю я, улыбаясь.

Уголок её губ дёргается, но она не отвечает на мой комплимент. Я оставляю это без внимания. Я слишком занят, наблюдая, как она откладывает бумаги в сторону, раскладывает конверты по ячейкам и достаёт гостевую книгу. Она кладёт ручку в кофейную чашку, у которой по бокам отпечатки маленьких ладошек, и я читаю: Спасибо, Бёрди. Я улыбаюсь, глядя на кружку, и касаясь некоторых ручек, обводя края чашки.

— Я помню её.

Она моргает, глядя на меня.

— Правда?

— Да.

Когда она не возвращается к работе, я откидываюсь назад. Мишель редко хочет говорить о маме, но в последнее время она стала более откровенной. Она собирает маленькие крошки информации, словно они приведут её куда-то. Куда именно – я не уверен, но дам ей всё, что ей нужно.

— Да, — повторяю я. — В прошлом году она устраивала День благодарения. Мы попросили всех соседских детей приготовить это для неё. Ей очень понравилось.

Мишель смотрит на кружку и тянется к серёжке-шарику. Возможно, она обдумывает, что сказать в ответ, но не может вымолвить ни слова.

— Ладно, — я стучу по столу. — Оставляю тебя.

— Хм-м-м, — задумчиво протягивает она, прежде чем снова открыть гостевую книгу. — Спасибо.

— В любое время.

Я уже почти у дверей, когда её внезапный крик останавливает меня. Я резко поворачиваюсь. Мишель стоит за столом, поднеся обе руки ко рту. Её брови подняты до линии волос, и она тяжело дышит. У меня замирает сердце.

— Что? — спрашиваю я, подходя. — Что случилось?

— Я получила свой первый хороший отзыв, — говорит она. — Я получила… Клифф, ты посмотри! Она, смеясь, поднимает гостевую книгу и пытается поднести её к моему лицу.

Я забираю её.

— Без шуток?

— Читай!

Я откашливаюсь и читаю.

— Это, безусловно, лучший гостевой дом в Вермонте, если не во всей Новой Англии. Мишель – прелесть, с ней приятно поговорить, и она составляет отличную компанию, пока мы кушаем такой вкусный завтрак.

Мишель машет руками.

— Продолжай!

Следующую строчку я сначала читаю про себя, а потом смеюсь и объявляю.

— Утренние булочки с корицей были божественны!

— Бо-жест-вен-ны, — повторяет Мишель, выделяя каждый слог взмахом руки.

— Божественны, — подтверждаю я, откладывая книгу.

— Божественны! — взвизгивает она, обегая стол и бросаясь ко мне в объятия.

От удара у меня перехватывает дыхание. Её руки обхватывают мою шею. А я позволяю своим ладоням лечь ей на талию, сжимая её бока и вдыхая мягкий аромат жжёного сахара. Нотки розмарина в её волосах. Мягкие пряди, падающие мне на нос.

Она ещё раз подпрыгивает в моих объятиях, прежде чем отстраниться. Я неохотно отпускаю её, с широкой улыбкой наблюдая, как она возвращается за стойку, чтобы снова посмотреть на запись в гостевой книге. Она в эту минуту так прекрасна – взволнованная и совершенно ошеломительная. Не знаю, какую глупость она себе внушает; но она просто не может быть не интересной. Звонит телефон на стойке, и я бросаюсь к нему, чтобы поднять трубку.

— Клифф, нет! — говорит она сквозь смех.

Я вытягиваю свободную руку, чтобы не подпускать её, зажав телефон между ухом и плечом.

— Спасибо, что позвонили в Bird & Breakfast, где утренние булочки с корицей просто божественны. Это Клиффорд. Чем могу помочь?

— Клифф, — стонет Мишель сквозь смех, подпрыгивая рядом со мной и тянется за телефоном.

Я вырываюсь из её хватки. Но чем дальше я отдаляюсь, тем ближе она подходит, пока её грудь не упирается мне в грудь, а талия не оказывается у меня под ладонями, и…

С шипением втягивая воздух, я быстро возвращаю ей телефон.

Она, всё ещё улыбаясь — может быть, она и не заметила, что произошло — отвечает на звонок. Но у меня перехватило дыхание.

Я неспешно выхожу из-за стола, проводя ладонью по волосам, откидывая их на лоб, и наблюдаю, как дождь стекает с края крыльца. Я, сглатывая и пытаясь успокоить сердцебиение, наконец оборачиваюсь и вижу, как Мишель кивает, не отрывая взгляда от телефона и зажав кончик ручки между зубами. Свет маленькой лампы на столешнице отражается на её розовых щеках и отбрасывает тень от ресниц, когда она смотрит на меня с улыбкой.

Мир переворачивается. Внезапно мне кажется, что я проваливаюсь сквозь землю, прямо к центру Земли.

Боже, она умопомрачительна.

В то время как она задаёт человеку на другом конце провода вопрос за вопросом, я мог бы весь день смотреть на её губы. Они полные. Тёмно розовые. Приоткрытые лишь слегка, чтобы обнажить ровные белые зубы.

Как, чёрт возьми, мне посчастливилось увидеть её с этой стороны?