— Я думал, вы двое будете смотреть Большую тыкву Чарли Брауна или что-то в этом роде.

— Фильм не так называется, — вмешивается Мишель.

— У Джоша не было экземпляра в магазине, — продолжает Эмили. — Поэтому мы выбрали Крик.

— По крайней мере, он соответствует своему названию, — задумчиво бормочет Мишель.

— Папа, тебе бы это понравилось.

— Уже смотрел.

— Когда? Ты посмотрел его без меня?

— Когда ты была с мамой в прошлом году.

Эмили ворчит себе под нос.

— Извини, малышка.

Мишель пересекает комнату, проходя рядом с телевизором, и идёт в сторону кухни, а Эмили ерзает на стуле.

— Ой, подожди, Мишель! Смотри, смотри, смотри!

Мишель резко поворачивается.

Я подхожу к телевизору позади неё и, конечно же, вместо этого слышу.

— Папа, подвинься!

— Ну и отношение, — хихикаю я, занимая место рядом с Мишель у порога кухни. Я делаю вид, что смотрю на экран, но краем глаза поглядываю на Мишель. Я то уже видел этот фильм. Убийца в маске охотится на подростков с ножом. Но с каждой секундой лицо Мишель медленно меняется. Её губы приоткрываются, нос морщится, а между бровями пролегают тонкие морщинки.

— Боже, это жестоко, Эм, — говорит она.

— Нет, нет, вот сейчас будут гаражные ворота…

— Фу, — говорит Джош, и я тоже морщу нос.

Я не был в восторге от того, чтобы Джош был в моей жизни, но почему-то это радует Эмили. Я никогда не видел её такой воодушевленной, как тогда, когда я предложил им свидание, если оно пройдет дома и все будут присутствовать. Так что пока что мне придётся иметь дело с мистером Фиг Роллом7.

Рокет лежит рядом с ними на диване, уткнувшись носом в подушку, словно пытаясь защитить глаза от кровавого ужастика. Мишель похлопывает его по задней лапе.

— Рокет, ты в порядке?

Собачий хвост стучит по дивану в знак согласия.

— Папа, можешь включить свет? — спрашивает Эмили, указывая на выключатель возле кухни.

Я включаю его как раз в тот момент, когда Мишель гладит Рокета и шепчет.

— Молодец!

Моя голова откидывается назад, а она ухмыляется, переводя взгляд с Рокета на меня.

— Не ты, Клифф.

Эмили хихикает.

— Не шумите здесь, — говорю я, открывая дверь кухни для Мишель. Она проскальзывает под моей рукой, проходя. — И руки держите так, чтобы Рокет всегда мог их видеть, — добавляю я, указывая между ними, а затем жестом на Рокета, уткнувшегося мордой в подушки.

Он совсем не выполняет свою работу.

— А если твоя сестра войдёт, ты её немедленно выставишь, хорошо?

— Хорошо. Пока!

Последнее слово звучит с излишним ударением, но я машу им рукой и присоединяюсь к Мишель на кухне.

Она выходит через другую дверь прямо в прихожую. Она часто так делает – обходит дом, чтобы перепроверить то, что уже сделала.

В прихожей она поправляет свежесрезанные цветы. Вокруг вазы разложены брошюры ежегодной вечеринки на площади Коппер-Ран на Хэллоуин. Это подходит даже для детей и далеко не так страшен, как лабиринт с привидениями, который Уинстон каждый год создает возле своего двора. Но Бриттани пугают оба события, поэтому мы будем держаться дома и тротуаров.

Входная дверь распахнута настежь, впуская тихое шипение послеполуденного дождя. Вода журчит в желобах над крыльцом, а дети на улице катаются на велосипедах по брызгающим лужам. Бриттани на дне рождения у подруги, которая живет в тупике. Она, наверное, вернётся вся в грязи.

Я опираясь локтями на стойку регистрации, разглядывая аккуратно разложенные документы и три шкафчика с ключами от каждой комнаты. Я тянусь позвонить в звонок на стойке, но Мишель шлепает меня по ладони, прежде чем я успеваю это сделать. Она смотрит на меня из-под ресниц и улыбается.

— Ладно, мне нужно вернуться, пока Кэрол меня не убила, — говорю я. — А чем занимаешься ты сегодня вечером?

— Не знаю. Чем я буду заниматься, Клифф?

Я выдавливаю из себя смешок.

— Что ты имеешь в виду?

Мишель склоняет голову набок.

— Ты же мой организатор вечеринок.

— С каких это пор? — спрашиваю я, усмехаясь.

— Ты строишь планы, а я прихожу. А если не прихожу, то ты всё равно меня находишь. Так что мы делаем?

— Эмили приготовит спагетти на ужин. Хочешь зайти?

— Да, сэр, организатор вечеринок! — поддразнивает Мишель, и это производит на меня какое-то непонятное впечатление.

Я фыркаю, а затем добавляю.

— Что, всё настолько плохо? Я настолько тебя достаю?

Она пожимает плечами.

— Ты меня развлекаешь.

— Ну, это хорошо,— я переминаюсь с ноги на ногу. — Но я же не слишком… не знаю… навязчивый?

— Ты шутишь? — спрашивает она, бросая на меня быстрый взгляд, хотя её голова всё ещё опущена к бумагам. — Ты ошеломляющий.

Я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь улыбнуться.

— Ладно.

Она снова пожимает плечами и продолжает писать.

— А вот я – малоинтересная, так что всё в порядке. Мы уравновешиваем друг друга.