Вот и всё, что я получила от бывшего мужа на своё тридцатилетие. Неаккуратная подпись, как и на всех документах, которые он подписывал, будучи врачом.

Я отворачиваюсь. Если этот мужчина что-то и любит, так это открытки.

— У его секретарши целая картотека дней рождения и годовщин, — бормочу я. — И она всегда рассылает пациентам уже подписанные открытки. Должно быть, он нанял кого-то нового. И похоже, меня не вычеркнули из списка.

Не могу поверить, до чего мы докатились. Безликая открытка Hallmark, которую он, наверное, схватил в очереди в продуктовом магазине, не зная, что она достанется мне. Я чувствую себя униженной. И злой. Я подавляю жжение в глазах.

— Оу, эй! — Клифф сползает с кресла на пол. Он устраивается, вытянув одну ногу за мою спину, а другую согнув в колене у моего бедра. — Ты в порядке?

— Да, — шепчу я. — Да, я в порядке.

Но я не в порядке. Мои руки дрожат.

Он смотрит на них сверху вниз и медленно, нежно берёт одну руку в свою. Это не интимно. Он не просовывает пальцы в мои. Он просто держит её между ладонями. Но моё сердце всё равно замирает. И оно снова замирает, когда я смотрю на отложенную открытку ко дню рождения.

— Поговори со мной! — настаивает он.

— Так раздражает, что… — выдыхаю я.

— Дыши!

Я сглатываю.

— Что я теперь глупая, безликая открытка. Всё для него ничего не значит….

Клифф не просит меня объяснить, что такое «всё», и это хорошо, потому что я бы даже не знала, что сказать. «Всё» могло бы быть нашим браком. Нашей жизнью. Мной.

Я ничего для него не значила.

И вот вступаю в новое десятилетие без мужчины, с которым провела большую часть предыдущего. И это кажется… бессмысленным.

Дверь кухни распахивается в столовую, и Эмили замирает на месте, увидев нас сидящими на полу, держась за руки. Бриттани врывается следом, но Эмили хватает её за лицо и вталкивает обратно на кухню.

Приглушённое «что ты…» Бриттани заглушает скрип её кроссовок по паркету.

Эмили отводит её назад.

— Я хочу ещё один Поп-тартс, Бритт-Бритт. Двигайся, иначе не получишь!

— Эмили! — хнычет она.

— Двигайся, а то я прочту твой дневник.

— Он заперт!

— Он из пластика.

Во время какофонии их споров и пока обе девочки не исчезают на кухне, руки Клиффа не отпускают мои.

— Эй, — шепчет он.

Я поднимаю взгляд. Меня ждёт улыбка – та самая, с тонкими морщинками у глаз.

— Я никогда не видел этого парня, но… твой бывший – придурок. Ты же знаешь это, да?

Я выдавливаю из себя лёгкий смешок, глядя на открытку.

— Он… да, он действительно такой.

— Ты заслуживаешь большего, чем просто открытка на день рождения от человека, за которым была замужем много лет, — говорит он.

— Пять лет, — уточняю я.

— Пять лет, — повторяет он.

— Я потратила на него большую часть своих «двадцати с небольшим». А он… может просто жить дальше. Как будто ничего и не было.

Я шлёпаю открыткой по ладони.

— Неужели так сложно убедиться, что меня нет в списке получателей?

— Да, это очень просто.

— Не могу поверить, что начинаю всё сначала. Мне за тридцать. Ни один мужчина не захочет тридцатилетнюю.

Клифф ухмыляется.

— Обожаю женщин за тридцать.

Я цокаю языком и дёргаю кончик волос.

— Знаешь, я вчера утром впервые увидела у себя седой волос?

— Присоединяйся к вечеринке, — говорит он со смехом. — У меня их целая куча, — он проводит пальцем по волосам, приподнимая длинные пряди, и обнажает седину на виске.

Я ахаю.

— Как я этого раньше не замечала?

— Это мой секретный запас.

Я наклоняю голову набок.

— Видишь? Это же привлекательно.

— Это привлекательно?

— Мужчинам не нужно беспокоиться о старении. С возрастом вы становитесь более… свежими А нас, женщин, берут только на роль ведьм.

— Надёжный костюм на Хэллоуин, если хочешь знать.

Я бросаю на него сердитый взгляд, и он мягко улыбается.

— Что ж, открою тебе секрет о мужчинах. Нам нужны женщины. Точка! За тридцать. За сорок. Чёрт, даже за шестьдесят. Низкие, высокие, брюнетки, блондинки – неважно. Нам нравятся все. Особенно женщины за тридцать.

Я фыркаю, а он улыбается шире, наклоняясь ко мне.

— И особенно женщины с седыми волосами.

Нервные окончания в моих пальцах пульсируют от его близости. Я чувствую запах ванили и корицы из пекарни. И ещё что-то… цитрусовое?

— Лишь бы Лиза тебя не услышала, — шучу я, а мой голос немного дрожит. — С седыми волосами.

— О, она мечтает, — протягивает Клифф с ухмылкой. Я отвожу взгляд, снова верчу карточку на коленях, но тут наши взгляды цепляются друг за друга. Так всегда бывает. Его голубые глаза мечутся между моими. Мир сужается вокруг нас – есть только мы.

— Там будет лучше, обещаю, — шепчет он.

Я смущённо признаюсь.

— Мужчинам не нужны такие женщины, как я.

— Какие?

Невесёлые, слишком серьёзные, трудоголики.

— Не знаю, — бормочу я.