— Жаль, но… — я пинаю ковёр, а потом поправляю его обратно, закусывая губу и глядя в потолок. Я не могу стоять на месте. — Она прогуляла школу, чтобы увидеть его.

— Клифф, ты шутишь.

— Эй, она упрямая девочка, — говорю я со смехом. — Как и её родители.

Трейси вздыхает, и этот вздох прерывается рычанием. Я никогда не знаю, правильно ли я говорю или уменьшает ли это хоть немного её раздражение, но, судя по этой реакции, это была галочка в графе плохо.

Она снова вздыхает.

— Если мы не будем осторожны, нас ждёт подростковая беременность.

— Эмили умная.

— Ну, надеюсь. Это всё?

— Ага, я подумал, что ты захочешь услышать это от меня, а не от Бриттани. Малышка болтает обо всём, — говорю я со смехом.

— Ну, спасибо, — вздыхает она. — Но этот парень же не будет рядом с Бриттани, да?

Я выдавливаю из себя смех, но она не отвечает мне взаимностью. Я чувствую, как жар поднимается по шее и щекам.

Я понижаю голос и подхожу к окну.

— Эмили не преступница – ты же это знаешь, да? Она – ребёнок. А он обычный подросток и работает в видеосалоне, Трейс. С Бриттани всё в порядке.

— Я беспокоюсь за Эмили, — признаётся она. — Мы и понятия не имели, что делаем.

— Их обеих воспитывают правильно. Их обеих, — подчеркиваю я.

— Мне очень жаль. Да, я…— стонет она.

Девочка, которую я когда-то знал – бойкая блондинка-чирлидерша с солнечной улыбкой и нахальным закатыванием глаз – теперь кажется такой далекой. Конечно, Трейси не была обязана быть такой всегда. Она стала женщиной. Защищающей своих детей. Сильной. Смелой. Но, боже, от этого я любил её только сильнее. Как родители, мы провели столько бессонных ночей, школьных мероприятий, споров о том, как воспитывать детей вместе. Конечно, мы ссорились, но какая пара не ссорится?

А потом всё как будто в один миг перевернулось с ног на голову. Эта идея идеального дома, идеальной семьи, идеальной жизни. Наш брак не был идеальным, но это были мы. Я любил нас. Я любил её.

— Эмили принесла домой табель успеваемости, — говорю я. — Она учится на одни пятёрки.

— Правда?

— Лучше, чем мы с тобой когда-либо учились, да? — отвечаю я со смехом.

Она пренебрежительно фыркает носом. Я слышу, как на заднем плане звенят браслеты. Она всегда надевала их на руки стопками, прежде чем куда-то выйти. Должно быть, собирается. Я смотрю на часы – девять вечера.

— Тот мальчишка всё ещё пристаёт к Бриттани? — спрашивает она.

— Я закопал его на шесть футов под землю, так что…

— Клиффорд!

— Я позвонил его родителям. Они наказали Люка. Дети делают глупости. Бывает.

На заднем плане звенят ключи.

— Куда ты так поздно собралась? — спрашиваю я.

— Деловой ужин в Челси.

— Челси. Она кажется весёлой, — шучу я.

— Это место, Клифф.

Я говорю себе под нос «знаю», потому что произносить это громче – это пустая трата энергии.

— Ну, звучит заманчиво, — говорю я. — Хорошо проведи время.

Она усмехается.

— Ладно, только не надо злиться.

— Я не…— закрываю глаза. — Я не злюсь, Трейс.

Трейси не отвечает, и чем дольше она молчит, тем яснее я понимаю, что она играет со мной в труса. Она хочет, чтобы я заговорил первой. Но что тут вообще сказать? Что я могу сказать, чтобы меня не поняли неправильно?

Я смотрю в окно кухни на «Bird & Breakfast». Через тёмный двор, за белым забором, спальня Мишель. Интересно, ссорилась ли она так со своим бывшим? От мысли, что Аллен — я закатываю глаза — скажет Мишель что-нибудь резкое, у меня дёргаются пальцы. Мне это не нравится.

У Мишель есть стены вокруг неё. Много стен. И я не знаю, когда они были построены – с Бёрди или с её бывшим, но они закрыли её от всех. Зато сделали жёсткой. Уверенной в себе. И мне нравится её пошли вы все отношение ко всем.

Но также она забавная. Добрая. Даже нежная. Более великодушная, чем показывает или, возможно, хочет, чтобы кто-то видел. Я не хочу разрушать её стены, потому что это разрушит её силу, но я бы отдал всё за возможность заглянуть по другую сторону.

Я моргаю, глядя на тёмную спальню, когда она внезапно освещается. За прозрачными белыми шторами появляется силуэт. Силуэт Мишель.

Она – тень, изящно плывущая по комнате. Её руки поднимаются, маленькие пальчики высвобождают волосы из резинки. Густые локоны ниспадают на плечи, покачиваясь из стороны в сторону, когда она проводит по ним пальцами, встряхивая, словно снимая напряжение дня.

Мишель много нервничала. Чёрт, она в стрессе с тех пор, как приехала в Коппер-Ран. Уверен, я ей тоже ничем не помогаю. Ни капельки. Я врываюсь к ней домой, заставляю её пообедать со мной и бегаю по видеосалонам, словно пещерный человек, готовый свернуть шею какому-нибудь подростку, пока она меня удерживает. И только когда Мишель убежала, едва попрощавшись, я понял, насколько был властным.