Данные, которые я оставила мисс Маргарет, верны, Коппер-Ран за последние две недели буквально утонул в украшениях. Паутина свисает с входных дверей, крыльца и с ворот. Тыквы с резными улыбками Чеширского кота окаймляют заборы, а пластиковые скелеты вылезают из неглубоких земляных могил по травянистым дворам. Каждый раз, когда мы проходим мимо дома, где на ветвях деревьев покачивались льняные призраки, Рокет тихо рычит.

— Они тебя не тронут.

Он фыркает в нос. Лгунья.

Мы добираемся до площади, и первым делом я захожу в сэндвичную, как можно приветливее улыбаясь владелице, Бетти, которая всегда настаивает, чтобы я попробовала новые ингредиенты.

— Сэндвич с индейкой и ветчиной, как обычно, — говорю я.

— О, ты обязательно должна попробовать новый секретный соус!

— Нет, спасибо.

— Ты ни за что не угадаешь, что в нём! Но клянусь, что он очень вкусный, — она намазывает соус на хлеб, словно не слыша меня.

— Спасибо, Бетти.

— В любое время, Шеллс!

Жители Коппер-Ран любят называть меня как угодно, хотя, кажется, я ни разу не подавала виду, что мне это нравится. Но эта фамильярность в сочетании с милой улыбкой Бетти, когда она протягивает мне пакет с сэндвичами, — делает эти прозвища не такими уж и обидными.

На площади у дорожки лежат брошенные пугала. Гигантский паук из фетра лежит кверху брюхом рядом со сложенными картонными коробками с надписями светильники, привидения и поддельная кровь?

Друг Клиффа, Ларс, идёт по парку, втыкая колышки в мягкую траву. Он дружески машет мне рукой, как и местная флористка Сандра, которая идёт по каменным ступеням с руками, полными осенних букетов.

Я быстро понимаю, что в этом городе трудно быть одной. Я жила тихой, размеренной жизнью в Сиэтле. Здесь всё так не работает.

Клифф стоит на вершине высокой лестницы рядом с беседкой, натягивая паутину между столбами. Его щёки красные от напряжения, даже несмотря на прохладный ветерок. Я слегка улыбаюсь, видя, как Клифф раскраснелся.

— Они заставили тебя заниматься декорированием? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня сверху вниз, разглядывая мой кулак, сжимающий пакет с сэндвичами, до побелевших костяшек. Я крепко держу лестницу, пока Клифф, шатаясь, спускается по ступенькам.

— Бетти снова назвала тебя Ракушкой?— спрашивает он.

— Да, — бормочу я.

— Какая наглость!

Я поджимаю губы в ответ на его улыбку и роюсь в пакете.

— Индейка для тебя, — говорю я, протягивая ему сэндвич. — С новым секретным соусом Бетти, который, как она утверждает, очень хорош.

— О, нет, — стонет он.

Мы оба сидим на скамейке в беседке – Клифф слева от меня, а сдувшееся надувное привидение справа.

— Кстати, твой буклет, кажется, хорошо прошёл, — говорю я.

Его брови приподнимаются.

— Да? Значит, ты говорила о…

— О дворе, украшениях и всём таком, — заканчиваю я за него.

— Фантастика. Вот видишь? — он размахивает сэндвичем, потому что этот мужчина не может не жестикулировать. — Ты уже кое-что понимаешь.

— Рядом со мной люди стали чаще улыбаться.

— Тебе приятно улыбаться, — говорит Клифф, откусывая сэндвич.

Он так всегда делает – раздаёт небрежные комплименты, словно это конфеты на Хэллоуин. Я никогда не знаю, как правильно реагировать. Раньше я думала, что он именно этого и хотел. Шок и трепет. Но теперь… теперь Клифф бросается приятными словами, даже не задумываясь.

— Бетти была права, — говорит он, махая сэндвичем. — Соус отличный. Попробуй!

Я откусываю, а моё лицо, должно быть, искажается, потому что он усмехается.

— Что случилось?

Я качаю головой и морщусь, с трудом выдавливая из себя.

— Кажется, секретный соус — это горчица.

— Ты не любишь горчицу?

Я киваю и неохотно глотаю. Клифф смеётся и откусывает ещё один кусок от своего сэндвича с преувеличенным «Ммм».

Я показываю сэндвич Рокету.

— Хочешь?

Даже Рокет нюхает жёлтый соус, окрасивший хлеб и отворачивается. Мерзость.

— Согласна.

Клифф показывает пальцем через плечо.

— У меня остались круассаны с утра, если хочешь.

— Да, пожалуйста.

— Хорошо, и если ты не собираешься это есть… — он тянется за сэндвичем.

— Он твой.

Я хлопаю ладонями, стряхивая крошки. Вздыхаю.

— Да? — спрашивает Клифф с улыбкой.

— Ну, в гостевой книге всё ещё нет хвалебных записей.

— Ты ожидала, что кто-то назовёт его Тадж-Махал6?»

— Может быть.

Он щурится с ухмылкой.

— Ты никогда не сдаёшься, да?

Я выпрямляюсь и усмехаюсь.

— Бывает, иногда.

— Когда?

Я склоняю голову набок, словно говоря: «Ты ведешь себя нелепо», что часто случается с Клиффом.

— На это потребуется время, — говорит он, наклоняясь ко мне. Сэндвичи в его руках почти касаются моего плеча, когда он ими размахивает. Я отбрасываю хлеб. Он смеётся.

— Ты ещё получишь гостя, который оценит все эти перемены. Я не беспокоюсь об этом, Мишель.