Наклонившись над кассовой стойкой, согнувшись в поясе и уткнувшись подбородком в ладонь, стоит Эмили. А за стойкой стучит по клавиатуре тот самый прыщавый подросток, которого я видела, крадущегося с ней две недели назад – Джош.

Чёрт возьми, Эмили.

— Какой фильм мы сегодня берём напрокат, Эм? — кричит Клифф. — Бунтарь без причины? Ошеломлённый и смущённый? Потому что это именно то, как я себя чувствую сейчас. Или как насчёт Выходного дня Ферриса Бьюллера? Это кажется самым подходящим, детка.

Эмили поворачивается, и её румянец от общения с Джошем, моментально схлынул с её щёк.

— Папа…

— Почта взорвалась? — спрашивает Клифф.

— Ч-что? — запинаясь, выдавливает Эмили.

— Ну, это единственное объяснение, почему тебя там нет, ведь ты работаешь с Лизой. Но, учитывая то, что я всё утро не видел ни единого ядерного гриба – я ничего не понимаю.

Единственный раз, когда я видела его таким расстроенным, был, когда он нашёл Бриттани, после того как её толкнули на тыквенную грядку на Празднике урожая. Но даже это меркнет по сравнению с тем, какой он сейчас.

Его щёки пылают. Сжатая челюсть таким чётким образом очерчена, что желваки играют, когда он раздраженно скрипит зубами. Его плечи напряжены – вены, вздуваются на руках с россыпью каштановых волосков, – при каждом движении его пальцев. И вдруг я совсем устала от всего этого.

— Я закончила работу, — неуверенно пробормотала Эмили.

Она ужасная лгунья.

— Ты впервые прогуливаешь работу у Лизы? — спрашивает он. — Или у нас будут более неловкие разговоры, чем мне бы хотелось?

Я замираю. Конечно, Эмили не в первый раз прогуливает работу. Я видела, как она выходила из дома в начале этого месяца. Я знаю это. Она знает, что я знаю. Эмили отчаянно ловит мой взгляд.

Джош делает шаг к распахнутой полудвери за кассой, протягивая вперед руки.

— Эй, чувак. Я…

Клифф резко тычет пальцем.

— Я бы не стал договаривать эту мысль, чувак.

К его чести, Джош замолкает и опускает руку. Потом мы все замолкаем и с опаской смотрим на расстроенного отца посреди видеосалона. Почему-то хуже всего, что единственным звуковым сопровождением этой ситуации служат высокие ноты Мэрайи Кэри, доносящиеся из динамиков магазина.

Клифф проводит рукой по волосам, взъерошивая каштановые пряди и оставляя их висеть на лбу. Это очень по-гранж-рокерски с его стороны, заставляя меня волноваться еще больше – не думаю, что он бы хотел этого, но он слишком расстроен, чтобы обращать на всё это внимание.

— Эмили, иди домой, — говорит он. — И позвони Лизе, как только вернёшься.

— Папа…

— Ты извинишься. А потом поговорим.

— Но…

— Ты хочешь поговорить сейчас? Мне бы очень не хотелось ставить тебя в неловкое положение перед… — Клифф щёлкает пальцами. — Как там тебя зовут?

Я прикусываю нижнюю губу. Он явно знает имя Джоша. Бедный подросток всё же открывает рот, чтобы назвать его, но Эмили его останавливает. Она перекидывает лямку рюкзака через плечо. Шаги звучат по синему ковру, а брелоки побрякивают на сумке, когда она подходит к нам, словно идёт на войну.

— Боже, ты иногда такой бесячий, — ворчит она себе под нос, обходя нас и протискиваясь в дверь, натягивая дверной колокольчик почти так же сильно, как Клифф.

— Эй… — начинает Джош.

Я бросаю на него взгляд, потому что сейчас он действительно играет с огнём. К счастью, мальчишка умён и снова замолкает.

Сжимая и разжимая кулаки, Клифф наконец-то сдвигается с места и проталкивается в дверь. Звонок снова звенит. Мы с Джошем встречаемся взглядами.

— Я не знал, что она прогуливает, — тихо говорит он. — Она говорила, что иногда у неё нет занятий.

Его брови сдвинуты так сильно, что их можно считать монобровью.

Я вздыхаю.

— Ты же знаешь, что школа пятидневная, да?

— Она же умная. Я думал, может, её отпустили пораньше или что-то в этом роде, — он пожимает плечами так буднично, так невинно, что я почти улыбаюсь.

— Она – умная девочка, — соглашаюсь я. — Но больше не позволяй ей прогуливать, окей?

— Я постараюсь, — он снова приподнимает плечо, но то, как искривляются его губы, говорит мне, что, возможно, контролировать Эмили бесполезно.

Я иду к двери, затем разворачиваюсь.

— О, и можно я дам тебе небольшой совет? В следующий раз не начинай разговор с отцом своей девушки с привет, чувак.

С его лица схлынула краска.

— Я испугался, — он проводит рукой по лицу. — Он меня ненавидит.

Я выдавливаю улыбку, и он немного расслабляет плечи.

— Он просто переживает, — говорю я.

Я выхожу из магазина с самым тихим звоном, который бедный дверной колокольчик видел за весь день, и вижу Клиффа, сидящего на тротуаре. Я приседаю и присоединяюсь к нему. Его руки лежат на коленях, безвольно свисая.

— Я забыл, как здорово быть подростком, — размышляет он. — Нет ничего лучше, чем прыгать, когда знаешь, что этого делать не стоит, — натянуто шутит он и слабой улыбается. Даже сейчас, когда в сердце бьются остатки гнева, он пытается быть оптимистом. Клифф всегда пытается...