Он надевает варежки-прихватки, открывает духовку, достаёт глубокую форму с булочками и ставит её на запасное полотенце на столешнице. Сбрасывает кухонные рукавицы, достает вилку из ящика, где, как он инстинктивно знает, будут столовые приборы, и бесцеремонно разрезает булочку, накалывая её на кончик щипцов.

Клифф сначала дует, а затем медленно откусывает. Я вижу, как металлические кончики исчезают между его губ, и смотрю, как вилка плавно выскальзывает обратно, увлекая за собой часть нижней губы. Его язык скользит к уголку рта, слизывая остатки корицы. Почему это похоже на замедленную съёмку?

— Ужасно.

Я моргаю, возвращаясь к настоящему, и качаю головой.

— Ужасно?

— Ужасно, — повторяет он. — Самая худшая булочка, которую я когда-либо пробовал. Выбрось её.

Я открываю и закрываю рот, пытаясь найти слова, пока не вижу лукавую, кривую улыбку. Мои губы вытягиваются в линию.

— Ты меня обманываешь.

Он усмехается.

— Она слишком долго там была, поэтому немного жестковата. Но в целом неплохо, — он поигрывает бровями. — Но ты можешь и лучше.

Клифф роется в коричневом пакете из-под продуктов, стоящем на полу, и достаёт муку. Рокет приподнимает голову с ковра, принюхиваясь.

— Ты принёс ещё ингредиенты? — спрашиваю я, когда он следом достаёт сахар. Я вздыхаю. — Ты знал, что нам придётся всё переделывать.

— Я решил дать тебе попробовать, — говорит он, легко подмигивая. Он подмигивает так небрежно, что у меня замирает сердце.

Не помню, когда мне в последний раз кто-то подмигивал.

— И да, — говорит Клифф, наклоняясь ближе, словно мы делимся секретом, — я прям чувствовал, что ты попробуешь ещё до моего прихода, поэтому и принёс ещё.

Я опускаю плечи и запрокидываю голову. Его низкий смех хрипит в горле, когда он снова запускает обе руки в пакет. Клифф появляется с двумя сэндвичами в прозрачных пакетах на молнии и протягивает их мне.

— Ветчина или индейка?

— Ты мне приготовил обед? — я спрашиваю почти хныча. — Клифф, пожалуйста…

— Я не собираюсь сам себя приглашать, а потом ещё и просить тебя сделать мне сэндвич. Я взял их в магазине сэндвичей Бетти. С ветчиной или индейкой?

— Клифф, ты уже и так мне помогаешь…

— С ветчиной или индейкой, Мишель?

Я протягиваю ладонь и вздыхаю.

— Тогда с индейкой.

— Хорошо. С ветчиной – мои любимые, — Клифф улыбается, но глаз его не видно. Морщинка у губ не такая глубокая, как могла бы быть.

Он откладывает сэндвич в сторону. Интересно, не лжёт ли он.

— Я ещё принёс… — он лезет в пакет и достаёт небольшую коробочку, открывает её и там обнаруживается тестообразный голубой треугольник в сахарной глазури – «черничный скон».

— О, спасибо.

— Попробуешь?

— Сейчас?

— Да.

Я прищуриваюсь.

— Это что, какая-то странная фишка пекарей?

Он усмехается.

— Попробуй.

Я достаю пирожное из коробки, искоса поглядывая на его легкую, ненавязчивую улыбку, и откусываю.

О боже.

Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не рассыпались кусочки. Оно такое вкусное – даже слишком вкусное – с тонкой сладкой, твёрдой корочкой, но мягкое и воздушное внутри. Черника на вкус почти свежая. Интересно, неужели это и значит иметь друга-пекаря? Постоянная, невообразимо вкусная еда!

— Очень вкусно, — говорю я, но, как ни странно, Клифф, похоже, недоволен.

Вместо этого он тихонько хмыкает и идёт по кухне, чтобы открыть ещё один ящик и достать пергаментную бумагу.

— Что? — спрашиваю я. — Оно вкусное.

— Но это всё ещё не то.

— О чём ты говоришь?

—Ну-у, это какая-то странная кондитерская фишка, — говорит он с улыбкой, посмеиваясь над моими предыдущими словами. Он кивает подбородком в сторону шкафа позади меня.

— Не дашь мне миску?

Я кладу остатки булочки обратно в коробку и открываю шкафчик, обнаруживая несколько мисок, вложенных друг в друга.

— Ты знаешь где всё лежит? — спрашиваю я.

Он кивает.

— В этом году я провёл здесь больше времени, чем дома.

— Не могу поверить, что ты был так близок с моей мамой.

— Она была хорошей женщиной. К моим девочкам относилась лучше, чем их собственная мама, — усмехается он. — Забавно, что так получается.

Я неопределенно мычу, но мой разум цепляется за эти слова, как застрявший на голове свитер, и я медленно распутываю мысль о моей собственной маме. Наших проблемах.

Я ставлю миску на стол, через несколько мгновений он уже взбивает сахар с мукой. И объясняет мне все этапы выпечки, в то же время наполняя другую миску жидкими ингредиентами. Он говорит, что использует цельное молоко, чтобы тесто было насыщеннее, и эту марку дрожжей, потому что они быстрее подходят.

Его секрет – чуть больше масла, потому что как он говорит пожимая плечами.

— Ну, это же масло!