— Тебе нужно спуститься туда. Достаточно же просто присутствовать, не нужно быть навязчивой.

— Тогда ты помоги!

— Нет – ты!

— Нет.

— Да, — издевается в ответ Клифф.

Двое гостей резко поворачивают головы к лестнице, а мы с Клиффом быстро отступаем назад. Мои туфли путаются у него в ногах, а его ладонь ложится мне на спину, чтобы поддержать меня, пока карабкаемся вверх по лестнице.

Мы добираемся до лестничной площадки второго этажа, и мне становится жарко.

— Было неловко, — я опускаю свои дрожащие руки.

Клифф смотрит на них.

— Ты в порядке?

— Я в порядке.

— Ты уверена?

Я бросаю многозначительный взгляд.

— Мне не нравится быть неудачницей, — объясняю я. —Я даже не помню, когда в последний раз у меня что-то не получалось.

Он усмехается, проводя рукой по своим взъерошенным волосам, которые почему-то никогда не укладываются так, как ему удобно.

— Мишель, если тебе нужна моя помощь, ты должна хотя бы иногда меня слушаться.

— Мне нравится, когда всё происходит само по себе.

Морщинка у его рта растягивается и становится глубже, когда он приподнимает уголки губ. Это та самоуверенная улыбка, к которой я привыкла за весь день.

— Ты же просила меня побыть здесь, — напоминает он мне.

— Знаю-знаю.

Он делает шаг вперёд, кладя большие, тяжёлые ладони мне на плечи. Я шиплю, с трудом вдыхая воздух. В этом и есть фишка Клиффа – он ко всем прикасается, и от него всегда тепло.

— А почему ты думаешь я управляю пекарней? — спрашивает он.

Я наклоняю голову набок.

— Потому что ни одна компания тебя не потерпит?

Он ухмыляется.

— Потому что мне нравится быть самому себе хозяином. Но иногда даже мне нужна помощь, поэтому я и нанял Кэрол. И, — он стискивает мои плечи, прежде чем отпустить, — быть наёмным работником – это как пытка.

— Ты когда-нибудь работал в найме? — с любопытством спрашиваю я.

Он чешет затылок.

— В прошлой жизни. До пекарни.

— Почему ушел?

Он пожимает плечами и просто говорит.

—Больше свободы.

Я кривлю губы, а он смеётся.

— А ещё, я чертовски хорошо пеку. Так что давай перейдём к этому. Может, там нам повезёт больше.

Я тяжело вздыхаю.

— Боже, иногда ты бываешь хуже Эмили — ты знаешь?

— Ты называешь меня подростком? — спрашиваю я.

Она опускает взгляд на мои чёрные сабо и снова поднимает.

— А туфли тоже считаются?

Я гримасничаю.

— Смешно.

Мы спускаемся по лестнице. Я с облегчением вздыхаю, видя, что пара с картой уже исчезла. Они как и другие гости отправились осматривать достопримечательности, и дом, впервые за всё утро опустел.

Мы входим на кухню. Из духовки доносится сильный аромат корицы.

— М-м-м, — Клифф потирает ладони. — Запах многообещающий.

Хорошо.

Я ожидала, что Клифф будет раздражён тем, что я начала без него, но вместо этого он просто смеётся над моей инициативностью. Я быстро понимаю, что Клиффа Бёрка мало что беспокоит. Какой контраст с Алленом, который бы вообще бросил меня учить, если бы я выкинула подобное. В глубине души сомневаюсь, что меня бы это порадовало.

Это мои булочки с корицей. Я начала печь ещё вчера вечером и с тех пор испекла три ужасные партии. Я хотела доказать, что смогу сделать всё, что умеет он. Может, и не очень хорошо лажу с людьми, но мне не нужны ещё и уроки выпечки. Я чувствую – эта партия докажет это.

Клифф скрипит дверцей духовки. Я встаю на цыпочки, чтобы заглянуть ему через плечо, и моё лицо вытягивается. Булочки тёмно-коричневые, и даже я вижу, что они, пожалуй, слишком коричневые.

Глаза Клиффа расширяются, прежде чем он поворачивается ко мне.

— Сколько они уже здесь?

— В рецепте моей мамы указано тридцать пять минут.

Он фыркает.

— Нет, не указано.

— Мне кажется, я лучше знаю, что там было написано. Я читала это сегодня утром.

— Не очень внимательно, — говорит он, пересекая кухню и подходя к ящику.

Я скрещиваю руки на груди.

— Правда? И откуда ты знаешь?

Он ухмыляется.

— Потому что его написал для неё я.

Конечно, это он дал маме этот рецепт.

Я молча поджимаю губы, а смущение скатывается по спине, словно кубик льда. Клифф выхватывает прихватки из первого попавшегося ящика. Кажется, он знает, где всё лежит на этой кухне.

Когда Клифф поворачивается ко мне спиной, я просовываю палец на закладку маминой чёрной папки и перечитываю её рецепт булочек с корицей. Я ворчу. Клифф был прав. Им нужно было пролежать там всего двадцать пять минут. Потирая щёку, я оглядываюсь, а Клифф уже улыбается.

— Я был прав? — спрашивает он.

— Ты был прав.

Знакомая самоуверенная улыбка расплывается на его лице, и он смотрит в потолок, словно молясь небесам.

— Обожаю, когда это случается.