Она достаёт из коробки булочку с корицей, медленно подносит её к своим пухлым губам и откусывает. Может, это только фишка пекарей, но мне нравится смотреть, как люди едят пирожные. А точнее, мне нравится, как выглядит Мишель, когда ест мою выпечку. Её веки подрагивают и закрываются. Уголки её губ изгибаются в улыбке. А тонкие брови сходятся на переносице.

— Это потрясающе, — стонет она.

Боже. Сердце начинает гулко колотиться.

— Мне нравится этот звук, — говорю я.

Она распахивает глаза. Я усмехаюсь.

— Я пекарь. Мы живём ради удовольствия других.

Но тут же она убирает булочку обратно в коробку.

Хм.

Я знаю, когда лакомство принадлежит кому-то - тогда оно так захватывает, что невозможно оторваться. Значит, булочки с корицей - не её любимая еда. Принято к сведению.

Она оценивающе смотрит на меня, прежде чем спросить.

— Так зачем ты мне их принес?

— Потому что они вкусные.

— Очень самонадеянно.

—И, — говорю я, наклоняясь к ней, — потому что их легко готовить. Ты начнёшь печь их вместо печенья.

Она фыркает носом давясь от смеха.

— Я не смогу испечь булочки с корицей.

— Конечно, сможешь. Потому что я тебя научу.

Она качает головой.

— Мы даже не начали «Уроки по Людям», о которых договаривались.

— Уроки по Людям, — задумчиво говорю я. —В восторге от того как это звучит.

— А теперь и уроки по выпечке тоже? — продолжает она, не обращая внимания на мой комментарий. — Это уже слишком, Клифф.

— Умение испечь приличный завтрак для своих гостей, неразрывно связано с уроками по общению с людьми. Поверь мне. К тому же, я сам могу решить, что слишком, понятно?

Прежде чем она успевает снова возразить, я киваю подбородком Бриттани.

— Ну как всё прошло сегодня?

— Хорошо. Она милая девочка.

— Отлично.

— Ей очень нравится Рокет.

Я киваю.

— Вижу.

— Удивляюсь, что ты уже не так сильно нервничаешь, — замечает Мишель.— Учитывая шрам и укус. Все твои травмы, – заканчивает она с лукавой ухмылкой.

— То, что у меня было неприятное происшествие с собакой, не значит, что с Бриттани должно случиться то же самое. Я всегда хочу лучшего для неё и Эмили. К счастью, Бриттани уже гораздо смелее, чем я был в её возрасте.

— Она пыталась съехать по перилам, – говорит Мишель. — А потом вела долгий разговор с какой-то женщиной, которая, вероятно, просто хотела спокойно почитать газету.

Я выдавливаю из себя смех.

— Сегодня не так уж и много хлопот, правда?

— Нет, к концу беседы та женщина её обожала, – говорит она и добавляет. — Ведь я сама могу решить, что слишком.

Я улыбаюсь, когда она насмешливо приподнимает бровь.

— Забавно, — кажется, мне всё больше нравится тонкость юмора Мишель.

Она тянется, чтобы покрутить серёжку между пальцами. Интересно, это от волнения? Но под ногтем покрытым лаком я замечаю маленький пластырь, обёрнутый вокруг её пальца.

— Ого, а что это?— я протягиваю руку и провожу своим пальцем по её.

Она вздыхает.

— Я поранилась, когда нарезала яблоко.

— Боже, ты себя случайно убьёшь на этой кухне.

— Я не настолько беспомощна.

Я ухмыляюсь.

— Это, — трогаю её пластырь, — и это, — провожу большим пальцем по розовому ожогу на внутренней стороне её руки, — говорят об обратном.

Мишель моргает, глядя, как мои пальцы скользят по её руке. Спина у Мишель прямая, как доска. Её взгляд встречается с моим, и я чувствую, как хмурится мой лоб.

Я усмехаюсь.

— Всё в порядке?

Но потом я понимаю, что всё ещё прикасаюсь к ней.

Нас прерывает звук шагов по бетону, привлекая моё внимание к моему дому, и я отдергиваю руку. Эмили идёт по подъездной дорожке. Наушники у неё в ушах, а Discman зажат в кулаке рядом.

— Эм! — кричу я. Сначала она не поднимает глаз, поэтому я складываю ладони рупором4. — Эмили!

Она резко поднимает голову и спускает наушники.

— Как дела в школе, детка?

— Хорошо, — говорит она, засовывая CD-плеер и ладони в карманы джинсовой куртки.

Я прищуриваюсь, услышав короткий ответ, потому что он мне слишком знаком.

— Снова видела Джоша в видеопрокате?

— Нет, — оправдывается она. — Я работала. После школы. Сразу пошла туда.

— Это звучит совсем не подозрительно…

— Я работала, — повторяет она, но при этом заметно пиная скомканный листок на земле. Её взгляд метнулся к Мишель, а затем снова ко мне.

— Значит, если я проверю твою сумку, у тебя там не будет фильма?

— Будет, но он, типа, двухдневной давности.

— Какой фильм? — окликает Мишель.

Эмили играет с шнурком на куртке.

— Кошмар на улице Вязов.

— Тебе будут сниться кошмары, — говорю я.

— Нет, не будут.

—И сестре своей не разрешай смотреть. Ну, так как там Джош? — спрашиваю я.

Она снова бросает взгляд на Мишель. Почти нервно. Потом снова смотрит на меня.

— С ним всё в порядке.

— Так ты сегодня была в видеосалоне.

Она стонет.

— Боже, ты так невыносим.