Она слабо поднимает большой палец, не отрывая глаз от раковины.

— В три часа, — повторяю я.

Она раздраженно поднимает большой палец ещё выше.

Я смеюсь.

— Так рад, что мы теперь друзья.

— Не заставляй меня показать тебе другой палец, Клифф.

ГЛАВА 9

Мишель

В два пятьдесят пять я жду у гостиницы. Рядом со мной Рокет. С каждым днем становится прохладнее, и хотя это только первая неделя октября, дух Хэллоуина уже в самом разгаре. В прошлые выходные я видела, как мой сосед через два дома водружал паутину на крыльцо. В соседнем доме во дворе были зарыты надгробия.

И оба владельца поздоровались со мной.

Здесь любят здороваться. Я привыкла что незнакомцы обычно не разговаривают со мной, если только у них нет в руках кофе или при особых обстоятельствах. Например, если я подрезаю их в пробке. Похоже, в Коппер-Ран каждая ситуация особенная.

— Жутковато, да? — спрашиваю я Рокета, кивая на прыгающих призраков, висящих на ветвях деревьев.

Он фыркает. Если хоть одна из этих штуковин шевельнется, я вернусь в дом, Шелли.

Из-за угла выруливает желтый школьный автобус, останавливаясь у стока канализации. Двери скрипят, и из автобуса вываливается толпа детей. Один мальчик хватает скейтборд и, отталкиваясь, катится по тротуару. Две девочки хихикают над журналом с портретом Джонатана Тейлора Томаса на обложке. И наконец, появляется Бриттани в ярко-розовых штанах и большой футболке Spice Girls.

Она тут же мчится к Рокету. Он сразу оживляется и виляет хвостом, пока она наконец не набрасывается на него и не обнимает за шею.

— Привет, Бриттани, — говорю я, но она слишком увлечена Рокетом, чтобы это заметить. Я хлопаю её по спине. — Пошли. Давай купим тебе что-нибудь перекусить.

— Можно Рокки зайти в дом? — спрашивает она.

— Конечно. Он же хороший пёс.

Рокет смотрит на меня снизу вверх, словно спрашивая: «С каких это пор?».

Я его игнорирую.

— У тебя сегодня очень милая прическа, — говорю я Бриттани, проводя пальцами по её зигзагообразной повязке.

— Это Эмили сделала, — отвечает она. — Она очень хорошо управляется с волосами.

— Правда? Какая у тебя любимая причёска?

— Мне очень нравятся косички, и… э-э… — она пытается подобрать слова так, как это делают только дети. — Иногда она использует такую штуку, которая делает волны на волосах и всё такое.

— Звучит здорово.

— Так и есть, — говорит она, гордо вздернув подбородок.

Когда мы доходим до кухни, её рука всё ещё не отрывается от спины Рокета, и он всё так же преданно идет рядом с ней.

Я открываю верхний шкафчик.

— Я взяла несколько яблок и арахисовое масло. Как тебе?

Бриттани запрыгивает на стул рядом с кухонным уголком и болтает ногами.

— Миссис Бёрди раньше пекла Поп-тартс3, — я разворачиваюсь, выпячивая бедро и прислоняюсь им к стойке.

— Поп-тартс? Серьёзно?

Мама делала ей Поп-тартс?

Неужели это была та самая женщина, которая утверждала, что продукты из телевизора недостаточно полезны.

Бриттани утвердительно кивает. У меня глаз наметан — я вижу, когда люди лгут. Но девочка так увлечена поглаживанием Рокета, что, держу пари, она говорит правду.

— Что ещё она тебе позволяла делать? — спрашиваю я, скрестив руки на груди.

Бриттани смотрит в потолок, вспоминая, а затем пожимает плечами.

—Мы играли на улице.

Я моргаю, в удивлении приоткрывая рот, но тут же снова его закрываю.

— Она когда-нибудь заставляла тебя делать уроки?

Она хихикает.

— Нет. Папа так злился.

— Она была забавной, да?

— Хм-м. Папа говорит, что теперь ей лучше.

У меня сжимается внутри, и я выдавливаю из себя улыбку.

— Да, конечно. Но, к сожалению, у меня нет печенья Поп-тартс.

Бриттани хмурится, но прежде чем её нижняя губа начинает дрожать, я добавляю.

— Сначала поиграем на улице часок. Потом тебе нужно сделать уроки.

Она ёрзает на стуле, спрыгивает и распахивает заднюю дверь в огороженный двор.

Рокет смотрит на меня. С каких это пор ты нарушаешь правила?

Я закатываю глаза.

— Тише.

Я закрываю за ней дверь и ищу в шкафчиках приспособление для удаления сердцевины яблок, но вместо этого оказываюсь лицом к лицу со шкафчиком для кружек. В глубине я нахожу белую кружку с множеством крошечных отпечатков ладошек на поверхности, создающих разноцветный беспорядок. Я поворачиваю его, и вижу, что чёрной краской, неаккуратно размазанной пальцами, нацарапаны слова: «Спасибо, Birdie».

Я ставлю чашку на стол и смотрю на нее. Пальцы барабанят по стойке.

Моя мама была так вовлечена в это всё. Не то чтобы её совсем не было в моей жизни, когда я росла, но в детстве всё было иначе. Она была отстраненной. Она много времени проводила в постели одна. Она была доброй, но с изъянами. Коппер-Ран никогда этого не видел. Может, это и к лучшему.