— Честно говоря, мне даже прозвища не нравятся, — признаюсь я.

— Ну ладно. Ты – Мишель, — соглашается Клифф. — Но только если я Клифф. А не Клиффорд.

— Не большой рыжий пёс?

Он качает головой.

— Я проклят этой шуткой. Клянусь, это Вселенная смеется надо мной.

— С чего бы ей смеяться над тобой?

Он указывает на шрам над губой.

— В детстве меня укусила собака. Три шва и страх на всю жизнь. Хотя, кажется, собаки меня любят. Кажется, они все сговорились, чтобы я чувствовал себя неловко.

— Хочешь сказать, что он не милый? — спрашиваю я, кивая на Рокета с высунутым языком.

— Собачья пропаганда.

— Что?

— Эээ, — неуверенно говорит он.

— Я ему не доверяю.

— Правильно. Рокет – манипулятор.

— Разве он не должен быть лучшим другом человека?

— Да. Лучший друг мужчины. А не женщины.

Клифф щурится.

— Тут есть какая-то история.

— Это сложно.

— У тебя сложные отношения с собакой?

— А у тебя разве не сложные отношения с семьей?

— Ты хочешь сказать, что он – член семьи? — уточняет Клифф.

— Почти. Он – всё, что у меня тут есть.

Клифф слабо улыбается, прокашливается и пересаживается на крыльцо.

— Давай по-честному.

— Я честна,— смотрю на него с недоумением, а он уже снова улыбается.

— Я имею в виду, историю. Ты собираешься ей поделиться?

— Не знаю.

— Обычно дружба так и работает.

Я прикусываю нижнюю губу и вздыхаю.

— Рокет принадлежал моему бывшему мужу. Так что наши отношения, мягко говоря, сложные.

— Что случилось? — спрашивает он. — С…

— Алленом, — добавляю я.

— Ничего, он просто нашёл кое-кого помоложе.

Он морщится.

— Чёрт.

— Она мне позвонила.

— Чёрт, — повторяет он.

— Она сказала, что не знала, что он женат. И что я заслуживаю знать.

— Ты жалеешь, что узнала?

— Нет. Так лучше.

Он шипит, резко делает вдох и выдыхает с последним “чёрт”.

Я киваю, и мы снова сидим в тишине. Ветер шелестит в кронах деревьев и коричневые листья падают на землю. Через дорогу по тротуару проезжают дети на велосипедах с игральными картами в спицах, отчего возникает звук, напоминающий тарахтение мотоциклов.

— Что ж, — наконец говорит Клифф, — если тебе станет от этого легче, я тоже в клубе разведённых. Предвидел, что так и будет годами.

— Не могу сказать, больнее от этого или легче.

— Я тоже, — признается он.

Я сглатываю.

— Наверное, тебе тяжело. Две девчонки. Управление пекарней.

— Кэрол почти всегда закрывает пекарню без меня, — его широкая грудь вздымается и опадает, пока он смотрит в сторону. Я задаюсь вопросом, та ли это вещь, которую бы он хотел.

— А у Эмили есть дела после школы. Она учится по программе «работа-учеба».

— Ты уверен, что она просто не тусуется с тем парнем?

— Нет, — говорит он со смехом. — Спасибо тебе большое.

Он склоняет голову набок, наблюдая, как Рокет и Бриттани в пижаме ворочаются в куче листьев. Он устало вздыхает.

— Иногда бывает трудно. Но мы неплохо справляемся, пусть даже и немного суматошно.

Он улыбается мне, и я не знаю, видела ли я когда-нибудь в своей жизни такую искреннюю улыбку. Может быть, у сестры, но именно такой – никогда.

Я задумываюсь на мгновение, а затем выпрямляюсь.

— Если ты помогаешь мне, то позволь и мне помочь.

Он смеётся.

— Как?

— Я весь день в гостинице. Могу присмотреть за Бриттани после школы. Облегчу тебе немного жизнь, если захочешь остаться и заняться выпечкой, — держу пари, именно этого он и хочет.

Он застывает, открывая и закрывая рот. Я угадала правильно.

— Нет, я не имею права тебя об этом просить, — говорит он.

— Ты не просил. Я сама предложила.

— Я не собираюсь тебя обременять, — говорит он.

— Ты не обременяешь, — тихо говорю я.

Клифф не отвечает. Я и не думала, что этот человек способен быть таким тихим, как сейчас.

Он выдыхает, сжимая руки.

— Ну, не знаю…

— Она может посидеть в гостиной и посмотреть телевизор, — говорю я. — Я могу проследить, чтобы она сделала уроки. Поиграет на улице. Будет заниматься всем, чем обычно занимаются дети.

Он искоса смотрит на меня с ухмылкой.

— Ты никогда не имела дело с детьми, да?

— Только с моей сестрой.

Он усмехается.

— Не знаю. Может быть. Бёрди за ней присматривала, так что Бритт действительно знает то место.

У меня сжимается в груди. Иногда в Коппер-Ран кто-то упоминает мою мать, и это всегда сбивает меня с толку. Но эти слова – словно драгоценные искры. Мне хочется ухватиться за каждое.

— Правда? — спрашиваю я.

— Да, она всегда была рядом, когда нам нужна была помощь. Хорошая женщина. Даже не нужно было её просить,— он улыбается. — Она просто появилась из ниоткуда.