Меня бесит, как Трейси обращается с Эмили. Я изо всех сил стараюсь оградить Эмили от обиды её матери. Эмили не виновата, что мы не предохранялись в шестнадцать лет. Но у Трейси есть любимица, и от этого у меня каждый раз подскакивает давление.

В глубине души Трейси не хотела семьи. Ей насильно навязали эту роль: материнство было для неё обузой. Я был для неё обузой со своими глупыми шутками и саркастическими комментариями. Эта познавательная фраза прозвучала во время бракоразводного процесса, над которой я буду размышлять ещё долгие годы.

Но хотя я понимаю её мотив для ухода, но всё равно не могу поверить, что она действительно этого захотела.

Я так сильно люблю своих девочек, что мне больно. Мысль о том, чтобы уйти от них, никогда бы не пришла мне в голову. Это было привилегией Трейси. Не моей. Через окна пекарни я вижу, как Мишель выходит из магазина напротив и отвязывает поводок Рокет от фонарного столба. Нужно будет как следует отблагодарить её за помощь. Только не знаю, как.

ГЛАВА 6

Мишель

Гостевая книга уже не пустая, но мне бы хотелось, чтобы она была таковой.

Коппер-Ран — идиллический городок.

Осенние листья и уютный осенний фестиваль были просто великолепны.

Новое руководство было нормальным.

Нормальным?

Я перелистываю страницы, где каждая запись восхваляла время пребывания в гостевом доме, непременно добавляя несколько слов и о самой хозяйке: потрясающий завтрак моей мамы, увлекательная беседа, общая домашняя атмосфера.

Я сглатываю и закрываю книгу. Тяжело вздохнув, я прикрываю глаза. Ещё одна неделя прошла с гостями, которые с презрением в мою сторону задирали носы.

Сегодня утром, после того как я приготовила завтрак, мать из одной небольшой семьи слабо улыбнулась мне – снисходительно, с оттенком «пожалуйста, оставьте нас в покое» – и я ушла. Оставила их в покое. На прошлой неделе я ходила за каждым гостем по пятам, но это тоже не сработало. Я всё пробую разные варианты, но ничего не получается. Но это нормально. Это ещё одна фокус-группа, как в рекламе. Еще одна проблема, которую нужно решить.

Но решение этой проблемы никак не приходит. Что-то в конце концов всегда срабатывает, а то, что это всё никак не происходит, раздражает. Я выше этого. Я не просто так работаю менеджером по рекламе.

— О, какая красота, — воркует голос.

Я поднимаю взгляд. Лиза плавно движется через дверь, с благоговением оглядывая вестибюль. Джордж следует за ней. Я застываю за стойкой. После нашего разговора в магазинчике я уже и не ожидала их снова увидеть.

— Ух ты, ты даже салфетки постирала! — Лиза берёт одну со столика у входа и улыбается.

Не могу понять, сияет ли она по-настоящему или её щёки слишком сильно покрыты пудрой.

— Как дела? — спрашивает Джордж.

— Ах да, и цветы! — перебивает Лиза, ахнув. — И ты пополнила запасы газет! Я всегда говорила Бёрди, что ей нужно быть в курсе событий, но, её никогда не волновали новости. Джордж, это напомнило мне о том, что нам нужно купить газету сегодня утром.

— Можете взять одну, — говорю я.

Ее рука ложится на сердце.

— Как мило. — Джордж приподнимает бровь, возвращаясь к вопросу. — Всё хорошо?

— Всё хорошо, — отвечаю я, заглядывая в гостевую книгу и откладывая её в сторону. — Всё идет как по маслу.

Лиза втягивает воздух.

— Ты пекла печенье от Бёрди?

— Да. Они в… — едва я успеваю закончить, как Лиза прошаркала мимо меня, прошла по коридору и отправилась на кухню, мимо таблички «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».

Джордж прочищает горло, бросая на меня многозначительный взгляд. Не знаю, какой именно, но этого взгляда достаточно, чтобы я пошла за Лизой. Скрип половиц подсказывает, что он идёт следом.

Я распахиваю кухонную дверь, и Лиза уже подносит печенье ко рту.

— Раньше я их обожала.

Но когда она хрустит, её лицо искажается. Выпученные глаза, сморщенный нос и поджатые губы. Её ммм такое натянутое, что просто стыдно.

Сердце ёкнуло.

— Что такое? — спрашиваю я. — Оно что, невкусное?

Она хватает салфетку и выплевывает его.

О нет.

— Дорогая, — говорит она, поправляя бокалы, — оно ужасное. Ты этим гостей кормишь?

Она говорит это так громко, что я подхожу к двери кухни, соединённой со столовой, чтобы убедиться, что там никого нет. Но семья завтракает. И их печенье нетронуто. Скривившись, я закрываю дверь.

— Но пока никто не жаловался, — шепчу я Лизе.

— Там сейчас гости? — спрашивает она.

— Да, — отвечаю я тише.

Лиза заглядывает через моё плечо в дверь столовой.

— И ты с ними не завтракаешь?

— А я должна?

Я думала, им это не нужно. Что я упускаю?

— О боже…

Звонит телефон на кухонном столе, и я тут же хватаюсь за него. Что угодно, лишь бы отвлечься от этого разговора.

— «Bird & Breakfast». Чем могу помочь?

Лиза протягивает печенье Джорджу, который отрицательно качает головой.

Да ладно. Не может быть, чтобы они были такими уж плохими.

— Шелли! — раздается в трубке бодрый голос сестры.

— Привет, — выдыхаю я.