Мишель переходит улицу полубегом. Вид у неё напряжённый. Её каштановые волосы взъерошены, а эта её бордовая помада способна убить человека. Или ребёнка, в данном случае.

Ребенок замирает на месте, когда Рокет перепрыгивает через забор тыквенной грядки и мчится прямиком к Бриттани.

— Эй, эй, эй!— подскакиваю я, чтобы схватить его за ошейник, но Бриттани прижимает его ближе и обнимает за шею, зарываясь щекой в шерсть. Тревога подступает к горлу. — Бритт, давай отойдем. Мы всё ещё не так хорошо знаем эту собаку. Понятно?

Голова Рокета дергается в сторону мальчика, и если бы я не знал его лучше, сказал бы, что его глаза сузились.

— Эй, — говорит Мишель, тяжело дыша. Её тонкая рука прижата к ребрам. — Всё в порядке? Хоть и это не вопрос.

Мои губы изгибаются от её властного тона. Словно она говорит: «Я знаю, что не всё в порядке, но спрошу из вежливости».

— В основном всё в порядке, — отвечаю я, наблюдая, как её взгляд мечется между Бриттани и собакой.

Ларс поднимает брови и хитро улыбается.

— Не думаю, что мы знакомы, — он протягивает ей руку для рукопожатия. — Я – Ларс.

— Мишель, — отвечает она, теперь сосредоточенная на парнишке и не замечающая протянутой руки моего друга.

Ларс усмехается, пробегая взглядом по её фигуре. Ему нравятся приезжие, а им нравится таинственный местный колорит Тома Селлека. Как только он узнает, что она живёт здесь, то его интерес улетучится.

Я киваю подбородком в сторону парня.

— Эй, малыш. Родители? Они здесь?

Бриттани трёт тыльной стороной ладони свой сопливый нос.

— Он наказан.

— Нет, — парирует он, делая шаг ближе.

— Смотри за ним, — прошу я, и Мишель неуверенно шагает вперёд. Мой взгляд блуждает по ней. Я не могу не улыбнуться проявлению этого бульдожьего характера. — Ты наказан? — спрашиваю я мальчика.

Его губы кривятся, а щёки краснеют.

Я снова вздыхаю, измотанный всей этой ситуацией.

— Фантастика. Тогда почему ты здесь?

Он открывает и закрывает рот.

В тишине Бриттани кричит.

— Он злится, из-за того что Стив победил!

О. Вот тут-то я его наконец узнаю. Люк. Люк, ненавидящий Стива Остина. Люк, который отрастил себе настоящую гриву. Его мама уже несколько месяцев настаивает на стрижке. Я его едва узнал.

Ларс фыркает и качает головой.

— О боже…

— Он не заслужил победы! — огрызается Люк.

Я сжимаю переносицу большим и указательным пальцами.

— Боже всемогущий.

— Кто такой Стив? — спрашивает Мишель.

— Стив Остин, — уточняю я, но морщинка между её бровями говорит о том, что для неё это объяснение ничего не значит. — Рестлер. Э-э-э, ладно.

Должно быть, эта ситуация, кажется ей нелепой. Мне она кажется нелепой. Два ученика начальной школы дерутся из-за победной серии взрослого мужчины.

Вздыхая, я говорю.

— Иди домой, Люк.

— Но…

— И да, я позвоню твоим родителям, когда мы вернёмся домой, чтобы сообщить, что ты не был под домашним арестом.

Он покраснел, но, по крайней мере, у мальчика хватило здравого смысла не кричать в ответ. Удивительно.

Глаза Мишель медленно расширяются.

— Клифф, у неё кровь идёт.

— У неё что? — Я снова провожу рукой по ногам Бриттани, паника нарастает. Я осматриваю её тело, и, конечно же, замечаю на ноге небольшую царапину.

Как я это пропустил?

Я обнимаю Бриттани. Сейчас всё, что имеет значение – моя дочь. И потенциальное убийство того второго ребёнка, но это я оставлю на другой день.

— Я могу купить пластырь в магазине на углу, — предлагает Мишель.

— Нет, мы сами пойдём в магазин, — говорю я. — Там есть пункт первой помощи.

— Но с ней же всё в порядке! — умоляет Люк. В этот момент нижняя губа Бриттани выпячивается, и по её раскрасневшейся щеке скатывается ещё одна слеза.

Я склоняю голову к Люку.

— Слушай. Если я снова увижу свою девочку на земле перед тобой, у меня будет очень серьёзный разговор кое с кем. С твоей мамой. С мэром. С Биллом Клинтоном. И в следующий раз, когда Стив победит – а он победит – и ты расстроишься, знай, что я тренирую её драться.

— Ты? — заикается он.

— Ты? — спрашивает Ларс, приподняв бровь.

— Ага, — подтверждаю я.

— О, — выдыхает Люк.

— Да-да. А теперь иди домой.

Я не задерживаюсь, чтобы посмотреть, сделает ли он это. Я разворачиваюсь и перехожу улицу.

— Не мог бы ты найти мне Эмили? — спрашиваю я Ларса. Он отдаёт честь и убегает обратно в гущу тыквенных грядок Праздника урожая.

— Мы правда будем бороться, папочка? — шепчет Бриттани сквозь всхлипывания.

— Когда ты сможешь поднять на бицепс сто фунтов, конечно.

— Да, — отвечает она, безмолвно ликуя.

За нами следует Мишель, сжимая и разжимая кулаки и тяжело вздыхая. Если бы она могла дышать огнём, то я бы увидел клубы дыма.

— Ты там в порядке? — кричу я ей.

Она моргает, словно выйдя из транса, трясет руками и кивает.