Губы Лизы опустились, и я сразу же жалею о сказанном. В последнее время это выражение предвещает слезы, и у меня больше нет сил сдерживать чужие эмоции.

— Мы скучаем по ней, знаешь ли, — сказала она, пожимая мою руку.

Да, я определенно не могу этого вынести.

— Она была моей лучшей подругой, — продолжает Лиза. — Была волонтером на фестивале. Управляла платформой мэра на День независимости. Устраивала День благодарения для всего района в прошлом году…

— Настоящий талант, — заканчивает Джордж.

— Да, она была такой, — отвечаю я, хотя никогда не была близка с этой версией моей матери – той, которая живёт в Коппер-Ран. Хозяйкой-наседкой из гостиницы. Любимицей города.

Сара её знает. Но я знаю только женщину, которая занималась садом с моей младшей сестрой и пыталась – очень пыталась – сделать то же самое со мной.

Рокет начинает лаять. Я смотрю в окно и вижу, как он тянет поводок, не сводя глаз с Бриттани, которая стоит одна на тыквенной грядке.

Подождите, а куда делась Эмили?

Лиза похлопывает меня по руке.

— Мы скоро заедем в гостиницу, хорошо?

Я качаю головой.

— Вам не обязательно это делать.

Какой-то мальчик подходит к Бриттани на тыквенной грядке. Рокет скулит, дёргаясь на поводке в их сторону.

— Нет, мы тут друг другу помогаем, — настаивает Лиза. — Вот, у меня есть купоны, — объявляет она, разбрасывая их, словно в карточном фокусе. — Возьми их. Пожалуйста.

— Спасибо, но мне пора.

— Дорогая…

— Мне нужно…

— Если ты…

— Я в порядке, — резко говорю я.

Голова Джорджа дёргается назад.

И тут я снова слышу, как у меня в голове прокручиваются слова Аллена: «Ты заслуживаешь быть одна».

Снаружи раздается пронзительный вопль. Я смотрю в окно. Бриттани раскинулась на земле между двумя тыквами. А над ней стоит тот же мальчик.

Может, я и заслуживаю быть одна. Я могла бы провести следующие несколько месяцев, управляя гостиницей одна, и всё было бы прекрасно. Видимо, одиночество – моя специализация. Но кровь закипает при виде того, как сбивают с ног маленькую девочку. Она этого не заслуживает.

Проталкиваюсь через дверь магазина, оставив корзину и не сказав даже «до свидания». Я отвязываю поводок Рокета и бегу к парку вместе с ним.

ГЛАВА 5

Клифф

Я не вижу Бриттани, но крики дочери узнаю где угодно.

— Ты забыл сдачу, Клифф! — кричит Бетти, когда мы с моим приятелем Ларсом выскакиваем из её палатки с пустыми руками и брошенным яблочным сидром.

Я не оборачиваюсь. Перепрыгиваю через забор к тыквенной грядке, где оставил Бриттани с Эмили.

Я выскальзываю за низкую проволочную ограду, защищающую рыболовную палатку, обхожу пони, на которых катаются дети. Пробираюсь сквозь толпу, где Уинстон окликает меня из своей палатки с аквагримом.

— О, Клифф! И куда ты так спешишь?

Проскользнув за угол стога сена, Ларс указывает.

— Клифф, она там.

Наконец, я замечаю Бриттани.

Лежит на земле.

Плачет.

Я подбегаю, приседаю и осматриваю её с головы до ног на предмет травм. Провожу большими пальцами по её щеках, стирая слезы. Сердце щемит. Что-то в детских слезинках делает их бесконечно печальнее. А когда речь идет о моей дочери, то становится ещё хуже.

— Эй, Бритт, посмотри на меня.

Скатывается ещё одна слезинка.

— Бритт! Бритт. Привет.

Я продолжаю осматривать её руки и колени на предмет синяков, и как только понимаю, что с ней всё в порядке, нелепость этой сцены наконец доходит до меня. Бриттани лежит на земле рядом с тыквой – словно ребёнок с капустной грядки, выходящий из овощного родового канала.

Я усмехаюсь.

— Ты в порядке?

Бриттани пытается улыбнуться сквозь слёзы.

В этом и есть секрет воспитания ребёнка: если тебе это не кажется чем-то важным, то и им это не важно.

Ларс усмехается рядом со мной. Он стоит, засунув руки в карманы, и качает головой.

— Ты его напугала, малышка.

Ларс – мой лучший друг ещё со школы. Усы у него прямиком из восьмидесятых, когда он начал обожать Частного детектива Магнума, а его пиццерия настолько хороша, что с тех пор пояс на его брюках приходится регулярно ослаблять.

Сзади меня слышу гнусавый голос.

— Она меня первая толкнула!

Мы с Ларсом поворачиваем головы и видим, как в нескольких шагах от меня стоит какой-то ребёнок, обвиняюще указывая пальцем на мою малышку.

Я закрываю глаза и вздыхаю, с трудом выдавливая из себя.

— Где твои родители?

В тот же момент, когда я спрашиваю, на другой стороне улицы раздаётся лай. Мелькает чёрно-белая шерсть под железной аркой парка. Ещё неделю назад в нашем городе была только одна бордер-колли, а это значит, что где-то поблизости будет и строгая женщина.

А вот и она.