Она смотрит на часы.

— В два часа по воскресеньям.

Её улыбка становится чуть шире, а я невольно улыбаюсь в ответ. Но тут её улыбка исчезает.

— А в гостевых книгах обычно расписываются?

Ошеломленный, я снова провожу ладонью по волосам.

— Ну, конечно, я так и думала.

— Хм.

Она смотрит вдаль. Я колеблюсь с ответом. Впервые вижу щель в её брони, словно она позволила мне заглянуть одним глазком.

— Папочка! — кричит Бриттани, стоя на пороге пекарни. — Мама хочет с тобой поговорить!

Я перевожу взгляд с Мишель на открытую дверь пекарни и обратно. Я указываю на неё пальцем.

— Поговорим позже?

— Конечно.

— Ещё раз спасибо.

Она кивает, похлопывает себя по бедру и кричит.

— Пошли, Рокет.

И, как и предсказывала Мишель, он её почти не слушает. Она повторяет то же самое, и после небольшой заминки собака таки выходит из магазина, словно какой-то нерешительный подросток. Может, она что-то задумала.

Я захожу и беру телефон у Бриттани.

— Алло, Трейс.

— Я не разговариваю с ней неделю, и вдруг такое?

Забавно, и Мишель, и Трейси сразу переходят к делу. Но разница в их тонах настолько очевидна, словно Трейси – гадюка, а Мишель – садовый уж, жаждущий покоя. Я невольно рассмеялся.

— Клифф, это не смешно. Она сказала, что какой-то парень её толкнул.

— Я работаю над тем, чтобы надрать ему задницу; не волнуйся.

— Клянусь, если…

— Здесь всё хорошо. Обещаю. Дети падают. Бывает.

— Может быть… может быть, мне стоит навещать её чаще.

У меня сжимается сердце. Каждый раз, когда с девочками случается что-то опасное, она сомневается в своем решении уйти. И я понимаю её – понимаю. Но её переезд был лучшим решением для нас с Трейси. Она прожила в Коппер-Ран всю свою жизнь. Приклеенная ко мне с шестнадцати лет. В течение подростковой беременности, которую никто из нас не смог предсказать. Шесть лет назад она настаивала, чтобы мы попробовали завести ещё одного ребёнка. Что, возможно, запланированная беременность будет другой. Но когда она всё сильнее отдалялась, начала раздражаться на нас, когда я каждую ночь проводил на диване, то не сильно удивился, что в конце концов она подала документы на развод.

Через несколько месяцев она захотела начать карьеру в городе. Она подумывала забрать детей. Но после того, как я убедил её, что здесь они уже привыкли и что Коппер-Ран – хороший городок, она уехала. Я уговаривал её. У меня была своя пекарня; ей тоже нужно было найти свою цель в жизни. К сожалению, долго её убеждать не пришлось.

— Всё в порядке, Трейс, — успокаиваю я её.

— Бриттани сказала, что Эмили оставила её одну. Она должна хотя бы попытаться быть хорошим примером для подражания.

Я стискиваю зубы, когда во мне вспыхивает искорка раздражения.

— Она такая.

— Это не очень хорошо. Слушай, если нечто подобное повторится, я хочу рассмотреть … не знаю… кое-что.

Внезапное напряжение в груди перекрывает мне воздух.

— Кое-что? Что ты имеешь в виду?

— Может, Бриттани может… не знаю… остаться со мной.

Трейси делает это время от времени. Она чувствует себя виноватой и подумывает пересмотреть наше соглашение об опеке. Меня это каждый раз пугает. Она хорошо зарабатывает. Для неё было бы слишком легко передумать.

Я выдавливаю из себя смех.

— Трейс…

— Думаю, здесь хорошие школы.

— Здесь тоже хорошие школы. Они здесь привыкли. Ей нравится.

— Расти в этом месте и любить это место – это совершенно разные вещи.

Эти слова словно нож вонзаются мне в грудь. Сначала переехали мои родители, потом её, потом Трейси. Некоторые считают Коппер-Ран тюрьмой. Не понимаю, почему.

Я прикусываю губу и киваю.

— Да, ну, давай отложим эту затею. Занятия в школе только что начались...

Она вздыхает.

— Хорошо. Но… я серьёзно, — повторяет она нерешительно, словно не убедила себя в предыдущий раз.

— Я позвоню на следующей неделе.

— Не могу дождаться, — наверное, это прозвучало более саркастично, чем требовалось, потому что Трейси не прощается. Я слышу лишь щелчок, а затем глухой гудок в ответ. Я медленно кладу трубку обратно.

Эмили выходит из кухни, скрестив руки на груди и уставившись в точку на стене.

— Она не просила о разговоре, — бормочет она.

Моё сердце сжимается с каждой секундой всё сильнее и сильнее.

— Она занята, малышка, — удалось мне выдавить из себя. — Кажется, она была очень занята там на работе.

— Конечно, — бормочет она.

Я сжимаю её плечо.

— Она не забыла.

Эмили кивает, затем проходит мимо меня, берёт Бриттани за руку и ведёт её обратно на Праздник урожая.